Новая страница 1

ИЗ ФОНДОВ РБД

Бровкина Светлана Силантиюсовна

Правовое обеспечение гарантий иностранных

инвесторов в национальном законодательстве

Российской Федерации и международном частном

праве автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.э

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.э

Специальность 12.00.03

Москва

РБД

2006

Бровкина, Светлана Силантиюсовна

Правовое обеспечение гарантий иностранных инвесторов в национальном законодательстве Российской Федерации и международном частном праве [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.э: спец. 12.00.03 / Бровкина Светлана Силантиюсовна; [Рос. гос. соц. ун-т]. - М.: РГБ, 2005. -Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Бровкина Светлана Силантиюсовна

Правовое обеспечение гарантий иностранных

инвесторов в национальном законодательстве

Российской Федерации и международном

частном праве автореф. дис. на соиск. учен.

степ. к.ю.н.э

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.э

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Бровкина Светлана Силантиюсовна

Правовое обеспечение гарантий иностранных инвесторов в

национальном законодательстве Российской Федерации и

международном частном праве

Специальность 12.00.03 - гражданское право, семейное право, предпринимательское право, международное частное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2004

Работа выполнена на кафедре конституционного, административного и международного права юридического факультета Российского государственного социального университета

Научный руководитель - доктор исторических наук, профессор

Кривенький А. И.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист РФ Коршунов Н. М.

кандидат юридических наук, Варганова А. И.

Ведущая организация - Российская академия правосудия

Защита состоится 28 октября 2004 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д. 224.002.04 в Российском государственном социальном университете по адресу: г. Москва, ул. В.Пика, д. 4, к.2, зал диссертационных советов.

С диссертацией можно ознакомиться в научном зале библиотеки Российского государственного социального университета по адресу: Москва, ул. В.Пика, д. 4, к.2.

Автореферат разослан 27сентября 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук, ^<Ц^^? ________ ][_В.Е. Сафонов

прфессор

2005-4 13486

Общая характеристика работы.

Привлечение иностранных инвестиций в экономику России чрезвычайно важно, и о необходимости этого речь идет с самого начала ее реформирования на рыночной основе. Однако идо сих пор экономика России характеризуется глубоким и продолжительным инвестиционным кризисом. Наряду с политическими, административными, организационными и иными причинами, вьвывающими данный кризис, недостаточное законодательное обеспечение также тормозит инвестиционный процесс.

В правовом регулировании иностранных инвестиций, инвестиционного процесса в целом, имеются два аспекта - национальный и международный. Для решения задачи правового регулирования на национальном уровне основным является развитие законодательной базы в сторону выравнивания режимов отечественных предприятий и предприятий с иностранными инвестициями и формирование правовых условий, гарантирующих стабильность работы последних. Для успешного решения правового регулирования иностранных инвестиций на международном уровне с применением норм международного частного права основным является обеспечение соответствия российского национального и международного законодательства и установление тесного сотрудничества с международными центрами разрешения инвестиционных споров и обеспечения международно-правовых гарантий иностранных инвестиций.

Актуальность темы исследования обусловлена рядом важных причин.

Во-первых, в условиях продолжающегося инвестиционного кризиса в России привлечение иностранного капитала в любом его виде является необходимым и неизбежным для эффективной разработки и реализации экономической политики страны. Являясь неотъемлемой частью рыночных отношений, иностранные инвестиции могут обеспечить устойчивое, регулируемое и предсказуемое развитие экономики. Недостаточный рост объема иностранных инвестиций в экономику России свыше 10 лет находится в <

ММИОТЕКА

существующими тенденциями и закономерностями ее разв

Во-вторых, в конце прошлого - начале нынешнего век»! шигдуиа

правовом регулировании иностранных инвестиций развивается устойчивая тенденция перехода все большего числа вопросов гарантий иностранных инвестиций от регулирования исключительно национальным правом к регулированию со стороны международных организаций, обладающих соответствующей компетенцией. Это, прежде всего, группа Всемирного банка (Международный банк реконструкции и развития (МБРР); Международная финансовая корпорация (МФК); Международный валютный фонд (МВФ); Международная ассоциация развития (MAP); Международное агентство гарантий инвестиций (МАГИ); Международный центр по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС).

Но если с группой Всемирного банка у Российской Федерации существуют и развиваются более или менее устойчивые деловые связи, то с МАГИ ее контакты эпизодические, а к МЦУИС Россия до сих пор не присоединилась полностью, хотя и признала Вашингтонскую 1965г. Конвенцию. В итоге при разрешении инвестиционных споров с иностранными вкладчиками РФ пользуется дополнительными правилами МЦУИС, что затрудняет оптимальное разрешение коммерческих споров с участием российских хозяйствующих субъектов.

В-третьих, в международно-правовом регулировании иностранных инвестиций в России существует противоречие с явной тенденцией постепенной передачи части властных полномочий внутренней компетенции государств в отношении иностранных инвестиций соответствующим международным институтам без ущерба для суверенитета государств-реципиентов. Выход из существующей на сегодняшний день ситуации состоит в ускорении процесса адаптации российского законодательства к принципам и нормам международного частного права, инвестиционного и международного экономического права.

В-четвертых, в правовом регулировании иностранных инвестиций принципиальное значение имеет развитие правовых форм инвестиционных соглашений. . Такие соглашения (контракты) являются сложным и противоречивым видом договорных соглашений, проистекающих из самого их характера. С одной стороны, в них выступает иностранное физическое или

юридическое лицо (предприятие) или международное юридическое лицо (например, МВФ или ОЭСР), а с другой - принимающее государство или предприятие. Хотя эти стороны всегда связаны частно-правовым контрактом, предполагающим равенство сторон, но на практике они никогда не становятся равными. Более того, инвестиционные соглашения, как правило, включают в себя не только, собственно, частно-правовые, но и публично -правовые отношения. Эта противоречивость инвестиционных соглашений является одной из самых дискуссионных и нуждается в должном научном осмыслении и обосновании.

В-пятых, инвестиционные отношения с иностранным составом являются двухуровневыми и регулируются нормами международного частного права и международного экономического права С этой точки зрения одной из закономерностей такого регулирования является то, что инвестиционные отношения содержат в себе одновременно частноправовые и публично-правовые элементы. Научное осмысление и анализ этого феномена на сегодняшний день неудовлетворительны и поэтому должны быть продолжены.

В-шестых, под эгидой Организации экономического содействия
развитию (ОЭСР) разработан проект Многостороннего соглашения по
инвестициям (МСИ). Проект содержит достаточно жесткие обязательства
для участников международных инвестиционных соглашений. Эти
обязательства стали предметом острой дискуссии между странами-
экспортерами капитала и принимающими странами. Думается, что у
МСИ есть будущее, оно может стать своего рода «правом МСИ» в рамках
международного инвестиционного процесса. Россия не

участвует активно в этом международном правотворческом процессе, что идет вразрез с ее национальными интересами.

Степень научной разработанности темы. Важная и все возрастающая роль трансграничных перемещений капитала, иностранных инвестиций предопределила интерес ученых - юристов, экономистов и других исследователей, работающих на стыке названных наук, к изучению и научному

анализу правового обеспечения и правовых гарантий иностранных инвестиций. Ученые-юристы подготовили и опубликовали ряд монографий, посвященных различным проблемам правового регулирования и обеспечения правовых гарантий иностранных инвесторов в российском и международном частном праве. В этом плане необходимо отметить работы таких исследователей, как В.СБард, М.М.Богуславский, Н.Н.Вознесенская, Н.А.Новицкий, И.З.Фархутдинов, Д .К.Лабин и другие.

Правомерно обратить внимание на журнальные публикации таких авторов, какД.КЛабин, П.Мознас, М.Перова, Д.С.Губарев, В.Минц, ЕРоманова и других. Ценность данных публикаций состоит в конкретности и глубине исследования разнообразных проблем правового обеспечения иностранных инвестиций. В ряде публикаций исследованы проблемы договорного обеспечения правового регулирования иностранньх инвестиций.

Интерес к проблеме правового регулирования иностранных инвестиций очевиден. Но различные стороны этой проблемы изучаются и анализируются разрозненно, не комплексно. Во многих трудах отсутствует и системный подход к исследованию этой проблемы, что не позволяет научно осмыслить и осветить принципиальные главные вопросы и сформулировать приемлемые предложения по совершенствованию законодательства и законоприменения. На сегодняшний день в российской юридической литературе нет исследования, в котором правовые гарантии иностранных инвесторов освещались бы комплексно в российском и международном частном праве. Ждут своего разрешения проблема избежания двойного налогообложения иностранных инвесторов, проблема административной заорганизованности при регистрации предприятий с иностранными инвестициями и другие важные вопросы.

Объектом исследования являются гарантии иностранных инвесторов, требующие правового закрепления в российском законодательстве и международном частном праве.

Предметом исследования являются правоотношения, формирующиеся между иностранными инвесторами и российскими хозяйствующими

субъектами, а также государством, гарантирующие защиту прав иностранных инвесторов

Цель исследования - проанализировать правовые проблемы гарантий прав иностранных инвесторов в российском законодательстве и международном частном праве.

Для достижения основной цели в диссертации поставлены и решены следующие задачи:

- анализ понятий и категорий, употребляемых в законодательных актах и
научной литературе, относящихся к привлечению и правовому регулированию
иностранных инвестиций;

- выделение этапов формирования государственной инвестиционной
политики на основе становления и выявления действенности национального
законодательства (федерального и субъектов РФ);

- разработка теоретических вопросов системы гарантий прав иностранных
инвесторов на национальном и международно-правовом уровне;

- решение проблемы аккумуляции международного опыта правового
обеспечения гарантий иностранных инвесторов в действующем законодательстве
РФ;

- применение методов международного частного права для правового
регулирования защиты прав иностранных инвесторов в России;

применение национального режима, режима наибольшего благоприятствования и режима недискриминации для стимулирования иностранного инвестирования и создания на основе национальных и международных норм благоприятных условий для работы предприятий с иностранным капиталом;

- анализ Проекта Многостороннего соглашения по инвестициям (МСИ),
предлагаемый им уровень правовых гарантий иностранных инвесторов,
соотношение так называемого «права МСИ» и российского инвестиционного
законодательства;

- анализ методов и средств защиты прав иностранных инвесторов на основе

Вашингтонской и Сеульской конвенций.

Методология исследования определяется основными положениями материалистической диалектики как общенаучного метода познания, а также частно-научными методами: сравнительно-правовым, технико-юридическим, системно-структурным, логическим анализом соответствующих российских и международных правовых актоа

Научная новизна и теоретическая значимость исследования определяется тем, что в диссертационной работе проведено комплексное исследование становления системы правового обеспечения гарантий иностранных инвесторов в российском законодательстве и международном частном праве; проанализированы в системном порядке теоретические, законотворческие и законодательные вопросы по обеспечению прав иностранных инвесторов в России; обоснована необходимость совершенствования инвестиционного законодательства России с учетом международного опыта и норм международных правовых актоа В диссертации показано несовершенство двусторонних договоров по защите и поощрению иностранных инвестиций и сформулированы предложения по более эффективному использованию режимов национального, наибольшего благоприятствования и недискриминации для совершенствования этих контрактов; международно-правовые гарантии иностранных инвестиций впервые рассмотрены в качестве самостоятельного правового института.

Проведенное диссертационное исследование позволяет вынести на защиту следующие положения и выводы:

- иностранные инвестиции играют позитивную роль в перестройке экономики России на рыночной основе. Эффективность производства на предприятиях с иностранными инвестициями значительно выше, чем в целом в экономике страны. Однако, объем иностранных инвестиций из-за продолжающегося инвестиционного кризиса явно недостаточен, что является прямым следствием отсутствия научно-обоснованной государственной политики в области иностранного инвестирования и пока неудовлетворительного законодательного обеспечения инсстранных инвестиций;

-   в систему обеспечения международно-правовых гарантий иностранных
инвестиций входит несколько межгосударственных и региональных организаций:
ЮНКТАД;   ОЭСР; ВТО,   группа Всемирного банка, специальные органы по
разрешению инвестиционных споров МЦУИС и МАГИ. Несмотря на вхождение
России в группу Всемирного банка и сотрудничество с ним,   отсутствие
регулярных рабочих контактов с другими организациями не позволяет получать
ожидаемые выгоды от транспарентного перемещения капиталов и инвестиций,
типичного для развитых стран и стран с переходной экономикой;

- для установления юридических оснований и выработки оптимального
соотношения, прав и обязанностей иностранных инвесторов й инвестируемых
стран в мировой практике предусматривается установление принимающими
государствами   для   иностранных   вкладчиков    капитала   соответствующего
правового   положения   в   форме   режимов   национального,    наибольшего
благоприятствования    и    недискриминации.    В    действующем    российском
законодательстве содержатся нормы, устанавливающие названные режимы и
изъятия из них, что в целом согласуется с методами гарантирования прав
иностранных    инвесторов    и    принимающих    стран,    закрепленными    в
законодательстве других стран.     Законоприменительная практика с учетом
соответствующих режимов в России серьезно отстает от такой практики в
других   странах,    что   снижает   уровень   правовых   гарантий   иностранных
инвесторов;

- иностранные инвесторы нередко сталкиваются с необходимостью судебной
(арбитражной) защиты своих прав, нарушенных принимающими странами.
МЦУИС и МАГИ обеспечивают высокую степень защиты прав иностранных
инвесторов с обязательной компенсацией понесенного ущерба. Однако Россия
не в полной мере использует возможности этих центров для зашиты прав
иностранных и российских инвесторов, вкладывающих капитал в экономику
других стран.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что проведенный анализ российских и международных правовых актов и

научных работ, сформулированные выводы и предложения могут быть использованы для совершенствования действующих и разработки новых законов с целью нормативно-правового регулирования иностранных инвестиций на национальном и международном уровне. Использование теоретических выводов диссертации возможно в процессе преподавания курсов гражданского, предпринимательского и международного частного права.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации были обсуждены и одобрены на заседаниях кафедры международного права, конституционного, административного и международного права Российского государственного социального университета, изложены на межвузовских научных конференциях «Реформа законодательства в России: проблемы и перспективы», «Конституционные основы гражданского законодательства», «Проблемы развития российского законодательства» в 2002-2004гг. По теме диссертации опубликованы четыре статьи, отражающие основное содержание выполненной работы.

Структура работы обусловлена целями и характером исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих в себя 9 параграфов, заключения и списка использованных национальных и международных законодательных актов и литературы.

Содержание работы.

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, формулируется цель и задачи диссертационной работы, указываются источники и методология исследования, обосновываются основные положения, выносимые на защиту, определяются научная новизна и практическая значимость диссертации.

В первой главе «Система гарантий правовой защиты иностранных инвесторов по законодательству РФ» исследуются юридические и экономические предпосылки установления правовых гарантий инвесторов в

российском законодательстве и международном частном праве, теоретические вопросы системы правовых гарантий на национальном и международном уровне, использование международного опыта правового закрепления гарантии иностранных инвесторов в действующем законодательстве РФ.

В первом параграфе показывается, что определяющей чертой внешнего инвестирования в экономику России, начиная с середины 90-х годов, стало сближение формирующейся в РФ модели инвестиционного процесса с моделью, действующей в развитых странах и странах с переходной экономикой. Автор делает вывод, что во второй половине 90-х годов инвестиционная деятельность в России оформилась как самостоятельная и важная сфера бизнеса со своим инвестиционным рынком и разнообразными инвестиционными институтами.

На основе анализа принятых в 90-е годы государственных решений и юридических актов автор выделяет два этапа в новой государственной инвестиционной политике: в течение первого этапа были заложены основы федерального законодательства в данной области; в течение второго - приняты новые, более обоснованные правительственные и более совершенные законодательные решения и серьезно улучшена законоприменительная практика в отношении правового регулирования притока иностранного капитала в экономику страны. В работе показывается, что зарубежные вложения в экономику РФ в перспективе могут рассматриваться как весомый и эффективный источник инвестиции в России, но масштабы возможного притока зарубежных финансовых средств не стоит переоценивать.

Обосновывая роль иностранных инвестиций в экономике России и влияние этого феномена на структурную перестройку хозяйственного комплекса страны, автор диссертации отмечает весьма позитивный вклад иностранных инвестиций в решение проблемы развития национальной экономики. Эффективность производства на предприятиях с иностранными инвестициями заметно выше, чем в целом по всему хозяйственному комплексу. Однако масштаб этого вклада пока не соответствует масштабу тех задач, которые стоят перед реформирующейся экономикой РФ.

Одна из самых основных причин, сдерживающих приток иностранного капитала в экономику России, - недостаточное законодательное обеспечение инвестиционного процесса, В систему законодательных актов включены не только федеральные законы, но и законодательные акты субъектов РФ, регулирующие в рамках их компетенции осуществление этого процесса. Ими, в частности, определяется налоговый режим предприятий с иностранными инвестициями (в части региональных налогов), формируются инструменты гарантирования инвестиционных ресурсов (создание залоговых фондов, выпуск облигационных займов и ТА).

Диссертант показывает, что развитие национальной законодательной базы и международных актов по инвестициям идет в сторону уравнивания режимов функционирования иностранных предприятий с режимом отечественных, а также введения условий, гарантирующих стабильность деятельности предприятии с иностранным капиталом. При всех положительных изменениях в деле привлечения и правового обеспечения иностранных инвестиций участие РФ в международном инвестиционном обмене свидетельствует о том, что привлекаемые в Россию инвестиции не соответствуют полностью закономерностям и особенностям транспарентного перемещения капиталов, типичного для развитых стран и некоторых стран с переходной экономикой, к которым, безусловно, принадлежит РФ.

Во втором параграфе показывается, что вопросы, связанные с регулированием режима иностранных инвестиций, занимают ключевое положение в деятельности различных международных, региональных и межправительственных организаций, в том числе: Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД); Организации экономического содействия развитию (ОЭСР); Всемирной торговой организации (ВТО). Решения перечисленных организаций имеют принципиальное значение для установления и соблюдения правовых гарантий иностранных инвесторов.

В рамках ЮНКТАД был разработан ряд документов, содержащих нормы, направленные на регулирование деятельности транснациональных компаний и

корпораций, играющих важную роль в сфере перераспределения потоков иностранных инвестиций.

ОЭСР является единственной международной организацией, в рамках которой действуют два специальных комитета, контролирующие выполнение распоряжений и решений ОЭСР по иностранным инвестициям. Основное внимание данная организация уделяет прямым иностранным инвестициям. Еще в начале 60-х годов государства - члены ОЭСР приняли два кодекса, направленные на либерализацию движения мировых финансовых потоков. Обязательства, предусмотренные положениями этих кодексов, должны неукоснительно выполняться членами ОЭСР.

Важную роль в установлении и соблюдении международно-правовых гарантий иностранных инвестиций в России играет Международный банк реконструкции и развития (МБРР). РФ установила довольно тесные отношения с МБРР, в июле 1992 г. стала полноправным членом первой группы Банка. С тех пор Банком было предоставлено России 12,8 млрд. долл. в виде займов на реализацию 53 проектов, в том числе инвестиционных. На первое августа 2001 г. совокупная сумма выделенных России средств составила 7,74 млрд. долл. В 2003 году Банк предоставил нашей стране около одного млрд. долл.

Диссертант подвергает критике Стратегию деятельности Банка на 2003-2005 финансовые годы, в соответствии с которой общий объем кредитования для РФ в плане инвестиционных проектов будет уменьшаться под предлогом того, что объем выплат по займам будет превышать объем новых обязательств по базовому сценарию. В дальнейшем руководство МБРР намерено кредитовать преимущественно те направления деятельности в РФ, «в которых осуществление реформнаиболее заметно».

Сотрудничество России с перечисленными международными организациями, решения которых по иностранным инвестициям имеют принципиальное значение для страны, необходимо расширить, придав ему регулярный и взаимовыгодный характер.

В третьем параграфе освещены вопросы применения международного

опыта правового закрепления гарантий иностранных инвестиций в действующем законодательстве России.

В работе подчеркивается, что в рамках экономического взаимодействия государств нематериальные ресурсы (капиталы) имеют устойчивую тенденцию к увеличению, а система международного инвестирования должна рассматриваться как целостный объект международно-правового регулирования, осуществляемого в двух уровнях - международного частного и международного экономического права. Государства определяют специфику направлений и средств регулирования доступа физических и юридических лиц и международных финансовых организаций на внутренний рынок принимающих инвестиции государств, стимулируя, таким образом, их инвестиционную деятельность.

В диссертационном исследовании показано, что большинство развитых, развивающихся стран и стран с переходной экономикой располагают опытом проведения эффективной инвестиционной политики и опытом установления и соблюдения правовых гарантии для иностранных инвесторов. В РФ этот опыт изучается. Особенно ценны проверенные практикой обобщающие критерии оценки эффективности инвестиционной политики, а также разнообразные варианты правовых режимов и их практическое использование.

Анализ применения в действующем российском законодательстве международного опыта правового закрепления гарантий иностранных инвесторов показывает, что от такого применения лучшего опыта зависит успех дела.

Во второй главе анализируется «Правовой режим иностранных инвестицийвсистемесредствобеспечениягарантийправиностранных инвесторов».

В первом параграфе данной главы исследуется целесообразность провозглашения национального режима для иностранных инвесторов, а также изъятии из него в соответствии с действующим законодательством РФ.

Провозглашение принимающим государством любого режима для

иностранных инвесторов преследует цель - выработку оптимального соотношения прав и обязанностей инвестора, т.е. установление государством -реципиентом соответствующего правового положения иностранного инвестора. В соответствии с концепцией МЧП предоставление правового режима иностранным инвесторам в разных странах различно. Объединяющим здесь является то, что условия предоставления прав и установление соответствующих обязанностей отражают три режима: национальный; наибольшего благоприятствования и не дискриминации.

Иностранный режим означает наделение зарубежных вкладчиков
капитала таким же объемом прав и обязанностей, которыми

располагают российские хозяйствующие субъекты и внутренние инвесторы. В диссертации показывается, что во всех законодательных актах РФ, непосредственно или опосредованно регулирующих иностранные инвестиции, содержится принцип национального режима, что позволяет уравнивать права иностранных инвесторов с правами национальных инвесторов и создавать благоприятные условия для их нормальнойработы.

В соответствии с международной практикой из принц ипа национального режима предусматриваются изъятия. Среди них запрет на участие в добыче драгоценных металлов, в геологоразведочных работах, в производстве военной техники, вооружения и т.п. Но существуют изъятия из национального режима и противоположного свойства - в виде льгот для иностранных инвесторов («налоговые каникулы», т.е. сниженные налоги на определенный срок, более упрощенный порядок регистрации) и т. п. В соответствии со ст. 15 ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» от 25.02.1998 г. государство гарантирует всем субъектам инвестиционной деятельности, независимо от форм собственности, обеспечение равных прав, а в соответствии со ст. 6 определяет конкретные изъятия, но только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов

других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Меры стимулирующего характера в виде разных льгот реализуются в широких размерах и преследуют вполне конкретные цели - улучшить реализацию инвестиционных проектов с иностранным капиталом.

Во втором параграфе раскрывается проблема введения режима наибольшего благоприятствования и недискриминации в действующем российском законодательстве и двусторонних инвестиционных договорах.

Диссертант отмечает, что в двусторонних инвестиционных
договорах принцип наибольшего благоприятствования (ПНБ), или
принцип наиболее благоприятствуемой нации, является ключевым. В
соответствии с национальным законодательством разных стран роль
ПНБ может быть урезана исключениями (изъятиями) из него. В
российском законодательстве исключения из ПНБ также

предусмотрены, что вполне согласуется с международной практикой.

Государства, принимающие иностранные инвестиции, кровно заинтересованы в создании для зарубежных инвесторов условий деятельности, которые уже имеют инвесторы данного государства в третьих странах. Сфера применения названного принципа определяется не стихийно, а обоюдно по согласованию двусторонними инвестиционными договорами или международными обычаями.

Если говорить о двусторонних инвестиционных контрактах, то по состоянию на март 2000 г. Российская Федерация заключила 53 контракта, а до конца 2004 г. их количество предположительно возрастет еще наполовину.

В диссертации отмечается, что обычно ПНБ реализуется не автономно, а наряду с принципом национального режима. Представители руководства иностранных компаний и физические лица государства-донора могут по мере производственной необходимости свободно передвигаться по территории принимающего государства, свободно выбирать место пребывания, собирать и передавать необходимую информацию, осуществлять деловые контакты,

использовать средства связи - телефон, телеграф, почтовую связь. В двусторонних инвестиционных контрактах, в соответствии с российским законодательством, принимающее государство (в лице своих хозяйствующих субъектов) берет на себя обязательство обеспечивать построенное на основе закона обращение с собственностью иностранных вкладчиков, воздерживаться от дискриминационных мер, которые могли бы нарушить законно приобретенные праваиностранных инвесторов.

В третьем параграфе анализируется проект Многостороннего соглашения по инвестициям (МСИ).

Автор отмечает, что МСИ - необычный документ и может стать очень важной международной конвенцией по обеспечению правовых гарантий иностранных инвесторов с учетом новых изменений в мировой экономике и мировом движении капитала. МСИ является открытым для присоединения не только государств ОЭСР, но и всех желающих стран. Соглашение представляет собой расширенный и усовершенствованный документ, способствующий более успешному функционированию международного инвестиционного механизма с учетом высокой степени либерализации инвестиционных режимовиправовыхгарантий.

Для принятия МСИ, как показало его обсуждение, предстоит выработать согласованные политические подходы к некоторым положениям существующего проекта.

К положительным сторонам проекта диссертант относит, во-первых, разнообразие форм иностранных инвестиций: в форме собственного капитала, во всех формах портфельных инвестиций, привлеченного капитала, прав интеллектуальной собственности, иных материальных и нематериальных активов, во-вторых, возможность строгой дисциплины, как для инвесторов, так и для инвестируемых; в-третьих, правовые критерии для приватизации госпредприятий в принимающих странах, в - четвертых, более широкую свободу деятельности иностранных инвесторов с учетом права и обычаев стран-реципиентов.

Наряду со сказанным, МСИ содержит также пока неприемлемые для большинства стран достаточно жесткие обязательства участников

инвестиционного процесса. Понятно, что борьба идет между двумя сторонами. Каждая из них преследует свои интересы: страны-экспортеры капитала, в основном члены ОЭСР, полагают, что МСИ способно обеспечить многосторонний механизм для нормальной зашиты и функционирования международного инвестиционного процесса и надлежащие гарантии, а страны-реципиенты опасаются потерять возможность воздействовать на иностранных инвесторов с целью ограничения их деятельности.

В диссертации высказано суждение, что при всех положительных моментах МСИ правами наделяются в основном иностранные инвесторы, а обязанностями - принимающие страны. Например, в проекте содержится положение о праве иностранных инвесторов без каких-либо ограничений приобретать земельные участки, пользоваться естественными ресурсами, услугами связи и прочими благами. Острая дискуссия, которая ведется вокруг МСИ уже несколько лет, касается не только этого сюжета. Самым жестким требованием является возмещение ущерба на случай экспроприации иностранных инвестиций в любом их виде. Страны-импортеры иностранного капитала должны будут обеспечить гарантии от любых социальных потрясений, движений протеста, бойкотов, забастовок.

Интересными, аргументированными являются суждения автора о возможном отношении Российской Федерации к обсуждаемому проекту. Перед Россией стоит дилемма выбора присоединения к МЦУИС и МСИ в плане усиления гарантий иностранных инвесторов и разрешения споров по иностранным инвестициям, что в одинаковой степени затруднительно: в отношении МЦУИС потому, что его методы как будто бы несколько устарели, а в отношении МСИ потому, что это грозит неопределенностью и диктатом по отношению к национальному инвестиционному законодательству.

Потребность в притоке иностранного капитала может толкнуть РФ на уступки в плане предоставления более широких льгот для иностранных инвесторов в надежде, что данный документ в доработанном виде способен решить задачу основательного обеспечения международно-правового режима

иностранных инвестиций.

В третьей главе рассмотрены «Материально-правовые и процедурные нормы о защите прав иностранных инвесторов в актах международного частного права на примере Сеульской 1985г. и Вашингтонской 1965 г. международныхконвенцийогарантияхиностранныхинвестиций».

В первом параграфе показаны «Методы и средства зашиты прав иностранньгх инвесторов по Сеульской 1985 г. и Вашингтонской 1965 г. международных конвенций о гарантиях иностранных инвестиций». Концепция создания международного органа по защите иностранных инвестиций от непредвиденных рисков, т.е. по независящим причинам от правительств и законодательства принимающих стран, возникла в 50-е годы XX века, В ее основу было положено предложение о предоставлении иностранным инвесторам финансовых гарантий на случай, если их собственность будет утеряна по независящим от принимающих стран причинам.

Это предложение было разработано под эгидой Всемирного банка и воплощено в Сеульской 1985 г. конвенции, на основе которой и было создано МАГИ. Согласно этой разработке, Агентство должно иметь свой акционерный капитал. Опираясь на него, оно предоставляет финансовые гарантии иностранным инвесторам, являющимся членами Агентства. В подписном капитале Агентства может быть установлено соотношение, позволяющее предоставление гарантий на сумму, в несколько раз превышающую его размеры.

Диссертантом высказано мнение, что начало деятельности МАГИ действительно способствовало стимулированию потока иностранных инвестиций в развивающиеся страны, а в современный период и в страны с переходной экономикой. Для этого Агентство проводит широкую организационную, рекламную и иную деятельность.

В настоящее время к МАГИ присоединилось свыше 160 государств и каждое из них подписывается на акционерный капитал Агентства. В Сеульской конвенции указывается, что десять процентов стоимости акций государств-держателей должны быть оплачены наличными, а еще десять - не подлежащими

передаче третьей стороне - беспроцентными векселями или аналогичными обязательствами, инкассируемыми по решению Совета директоров МАГИ.

В Конвенции определен круг операций, которые может осуществлять Агентство по защите иностранных инвестиции: заключение различных контрактов, приобретение движимого и недвижимого имущества, возбуждение судебных исков против виновников, ущемление прав собственности иностранных инвесторов. Покрываемые риски касаются гарантий в отношении перевода валюты за пределы принимающей страны, экспроприации инвестиций или аналогичных мер в отношении иностранных инвесторов, нарушения договоров о правовом режиме и объеме инвестиций, а также на случаи войны или гражданских беспорядков.

В работе содержится вывод о положительном значении деятельности МАГИ. Россия присоединилась к Сеульской конвенции, осуществляет рабочие контакты с МАГИ, является держателем акций Агентства, что следует рассматривать как положительные и полезные для странырешения.

Во втором параграфе рассматриваются вопросы страхования и перестрахования в системе гарантий иностранных инвестиций, осуществляемых МАГИ.

Агентство может сотрудничать с частными страховщиками инвестиций от политического риска на условиях, которые используются им самим. Причем это сотрудничество может вестись еще в процессе маркетинговых исследований по страхованию, а затем на этапе заключения договора с частными страховщиками о совместном страховании.

Статья 18 Сеульской конвенции предусматривает, что в случаях, когда Агентство выплачивает или дает согласие на выплату компенсации инвестору по договору о гарантии, Агентству уступаются права, приобретенные инвестором в отношении принимающей страны в результате события, повлекшего требования к Агентству. Известно, что цессия является признанным принципом страхового права. Она предусматривает, что получившие гарантии инвесторы уступают существующие требования Агентству и Агентство, в качестве цессионария,

приобретает такие же права, какие имел инвестор.

Автор показывает, что Агентство всегда опирается на свою собственную оценку риска и оставляет за собой право принятая решения о предоставлении гарантий и о платежах по требованиям. Но Агентство может сотрудничать и с частными страховщиками политического риска с целью улучшения своих собственных операций. Как указывается в Сеульской конвенции, Агентство может предоставлять перестрахование для страховых компаний стран-членов МАГИ, но только тем, которые занимаются инвестиционными гарантиями. Как показывает опыт применения перестрахования, оно позволяет диверсифицировать собственный портфель рисков, а также портфель рисков структуры, которой предоставлено право перестрахования. Важно, что Агентство может по своему выбору обеспечивать перестрахование любой предоставленной им гарантии, используя государственных или частных страховщикоа

В качестве положительного момента автор работы отмечает присоединение РФ к Сеульской конвенции, учредившей МАГИ. Россия пользуется всеми правами и преимуществами при предоставлении Агентством гарантий от рисков, не зависящих отПравительстваРФ.

В третьем параграфе рассматривается процедура арбитражного разрешения инвестиционных споров согласно Вашингтонской конвенции 1965 г, учредившей МЦУИС. Автор показывает, что история международного и международного частного права состоит из непрерывного процесса согласования воль участников международно-правовых отношений. Нескончаемая череда согласований является прямым следствием существующей дилеммы: государства, принимающие иностранные инвестиции, стремятся подчинить их максимальному национальному контролю, а страны-экспортеры капитала выступают за более либеральный режим в отношении их капиталов в надежде получить твердые гарантии по их правовой защите. Даже инвесторы с большим опытом и устойчивыми традициями нередко сталкиваются с необходимостью судебной или арбитражной зашиты своих прав, нарушенных странами-реципиентами. С этой целью инвесторы обращаются или в национальные суды принимающих стран, или в суды других стран, но чаще всего в

международные коммерческие арбитражные суды.

В исследовании показаны процедуры разрешения инвестиционных споров: примирение или арбитражное разбирательство. С этой целью анализируется содержание ст. 34 Вашингтонской конвенции. Первоначально тщательно исследуются обстоятельства, по поводу которых между сторонами возник спор и только после этого арбитры предлагают варианты взаимоприемлемых решений. Не всегда это удается, но, если присутствует добрая воля сторон и налицо склонность к компромиссу, примирительная процедура может увенчаться успехом.

В отличие от примирительной процедуры, арбитражное разбирательство основывается на традиционной процедуре третейского решения. Ст. 53 Конвенции содержит нормы об обязательности решения арбитража для ответчиков. Как во всяком суде, в ходе арбитражного разбирательства в МЦУИС предусмотрен механизм обжалования и отмены решения арбитров. Эта процедура реализуется по заявлению одной из сторон в связи с процессуальными нарушениями. К примеру: арбитраж был учрежден ненадлежащим образом; имел место подкуп одного из арбитров; имело место существенное отступление от правил процедуры и тл.

Традиционно МЦУИС играет также важную роль в выработке наиболее оптимальных способов разрешения инвестиционных конфликтов, которые пользуются большим успехом у национальных арбитражных судов, в том числе и у Международного коммерческого арбитражного суда (МКАС) при ТПП России. Несомненной заслугой МЦУИС является формулирование правил и стандартов относительно выплаты компенсаций иностранному инвестору в случае экспроприации.

Неприсоединение России в полном объеме к Вашингтонской конвенции (Конвенцию РФ признала, но Государственная Дума ее пока не ратифицировала) не идет на пользу нашей стране, так как не дает ей возможности пользоваться процедурами МЦУИС, а позволяет лишь довольствоваться Дополнительными средствами Центра,

В заключение диссертации автором изложены развернутые выводы о причинах продолжающегося инвестиционного кризиса в экономике России, даны рекомендации по развитию более тесных контактов со всеми

международными организациями, входящими в систему обеспечения международно-правовых гарантии иностранных инвестиций, перечислены выявленные в ходе исследования недостатки законоприменительной практики, дана оценка успехам и недостаткам в деле обеспечения правовых гарантий иностранных инвесторов в российском законодательстве и международном частном праве.

Диссертационная работа завершается списком использованных нормативных правовых актов и литературы.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Правовые аспекты расширения партнерства в многосторонних
инвестиционных соглашениях// Актуальные проблемы права в современной
России: Сборник статей. М: Социум, 2003. - Выпуск 1.-0,8 пл.

2. Система международно-правовых гарантий иностранных
инвестиций//Актуальные проблемы права в современной России: Сборник статей.
М: Социум, 2003. - Выпуск 2. - 0,7 пл.

3. Опыт государственно-правового регулирования иностранных
инвестиций в России и зарубежных странах// Актуальные проблемы права в
современной России: Сборник статей. М.: Социум, 2003.—Выпуск 3 - 0,5 п.л.

4. Формирование концепции государственной инвестиционной
политики// Проблемы развития российского законодательства. Материалы
Всероссийской научной конференции 19 мая 2004г. - М., 2004. - 0,2 п.л.

Подписано в печать 23.09.2004 г.

Формат 60 х 90/16. Тираж 100 экз. Заказ 29.

Отпечатано в издательстве «Готика».

Изд. лиц. № 05322 от 09.07.2001 Тел. (095) 268-53-73. е-таИ gotika@rambler.ru

РНБ Русский фонд

2005-4 13486

ИЗ ФОНДОВ РБД

Козлов Андрей Александрович

Незаконное использование средств

индивидуализации товаров (угловно-правовой и

криминол. аспекты)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва

РБД

2006

Козлов, Андрей Александрович

Незаконное использование средств индивидуализации товаров [Электронный ресурс]: (угловно-правовой и криминол. аспекты): автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.08 / Козлов Андрей Александрович; [Ин-т междунар. права и экономики]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Козлов Андрей Александрович

Незаконное использование средств

индивидуализации товаров (угловно-

правовой и криминол. аспекты)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

КОЗЛОВ АНДРЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Незаконное использование средств индивидуализации товаров

(уголовно-правовой и криминологический аспекты)

Специальность: 12.00.08 -уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва -2004

Работа выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин

Московского института права
Научный руководитель - доктор юридических наук, доцент

Трунцевский Юрий Владимирович.

Официальные оппоненты - доктор юридических наук, профессор

Яни Павел Сергеевич;

Заслуженный юрист Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент Борбат Андрей Владимирович.

Ведущая организация - Нижегородская правовая академия (институт).

Защита диссертации состоится «___ »__________ 2004 г. в_ч

на заседании диссертационного совета________________ ).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института международного права и экономики (ИМПЭ).

Автореферат разослан «__ »___________ 2004 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета Н.П. Шарыло

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В России начало складываться понимание роли, места и значения интеллектуальной собственности в экономике. Наведение правового порядка в сфере использования интеллектуальных достижений является одним из существенных резервов для выполнения планов социально-экономического развития Российской Федерации, в том числе для решения задачи по удвоению ВВП, поставленной Президентом страны В.В. Путиным.

Ввиду быстрого развития новых технологий в сфере торговли и услуг во всем мире, в том числе и в России, особое значение приобрела проблема противодействия незаконному использованию чужих средств индивидуализации товаров (далее СИТ), выполняемых работ и оказываемых услуг (товарных знаков и знаков обслуживания (далее товаров), наименований мест происхождения товаров.

Производство и реализация контрафактной и фальсифицированной продукции занимают с каждым годом все большие масштабы и представляют сегодня серьезную угрозу экономической безопасности России. Доля подделок фиксируется контролирующими органами по самой широкой номенклатуре товаров - от обуви и одежды до материальных носителей аудио-, видеоинформации, компьютерных программ и составляет от 30 до 50% выпускаемой продукции. Особую озабоченность и тревогу вызывает проблема фальсификации лекарственных средств. За 9 месяцев 2003 года выявлено 128 серий фальсифицированных лекарственных препаратов при 890 случаях выявления поддельных лекарств.

Низкая себестоимость контрафакта и незначительный риск привлечения к уголовной ответственности притягивают в данную сферу организованные преступные группировки (ОПГ) и позволяет им получать колоссальную прибыль. Как следствие имеют место исчисляемые значительными суммами недопоступления налоговых платежей в национальные бюджеты. По оценкам экспертов, ежегодные убытки по Российской Федерации в этой связи составляют около 3 млрд долларов США.

Интеллектуальное пиратство приняло не только организованный, но и транснациональный характер, в России сформироЙМкгтПКИшТйИсф!экономики,

дискредитируется авторитет отечественных и зарубежных предпринимателей, потребители несут моральные и материальные потери, а зачастую непоправимый ущерб здоровью. Указанные обстоятельства подрывают внешнеэкономический авторитет нашей страны, ограничивают приток в страну иностранных инвестиций, становятся препятствием для присоединения Российской Федерации к Всемирной торговой организации.

Незаконный бизнес, связанный с извлечением доходов от эксплуатации чужой интеллектуальной собственности, связанный с незаконным использованием СИТ, порождает ряд сопутствующих опасных проявлений, таких, как незаконное предпринимательство, уклонение от уплаты налогов, таможенных платежей и др.

Характерно, что в этой ситуации с 1997 г. количество выявленных преступлений, связанных с незаконным использованием средств индивидуализации товаров находится примерно на одном уровне. По ст. 180 УК РФ в 1997 г. было зарегистрировано 457 преступлений, в 1998 г. - 442, в 1999 г. - 526, в 2000 г. -444, в 2001 г. -321, а в 2002 г. -316 и в 2003 г. -352.

Однако официальные показатели не отражают реального состояния преступности в данной сфере. Они свидетельствуют о низкой эффективности противодействия незаконному использованию СИТ. Государственные, правоохранительные и контролирующие органы, общественные организации и правообладатели применяют определенные меры по противодействию данному виду преступности, но результаты их деятельности далеко не адекватны сложившейся обстановке в сфере охраны прав на СИТ. Требуется дальнейшее совершенствование уголовного законодательства и практики его применения в данной сфере.

Указанные факторы и необходимость широкомасштабного подхода к рассматриваемым вопросам требует основательного научного обеспечения. Однако комплексных теоретических разработок данной проблемы на современном этапе проводится явно недостаточно. Именно поэтому практические работники не обладают необходимыми средствами противодействия рассматриваемому явлению. Данные обстоятельства свидетельствуют о несомненной актуальности проблемы противодействия нарушениям прав на СИТ, что обусловило выбор темы и основные направления настоящего исследования.

Степень разработанности темы исследования.

Проблемам противодействия нарушениям, связанным с незаконным использованием товарных знаков посвящен ряд монографий, научно-практических и учебных пособий, научных статей.

Автором изучены диссертационные исследования, посвященные некоторым аспектам рассматриваемой темы, В. Н. Бондарева, А. Ф. Быкодоровой, Е. В. Демьяненко, С. А. Склярукаи Ю. В. Трунцевского.

Научно-прикладные аспекты противодействия преступности в сфере экономической деятельности, связанной с использованием интеллектуальной собственности, рассматривались в трудах И. А. Близнеца, О. А. Дворянкина, Б. Д. Завидова, В. П. Злоти, И. В. Иващенко, И.А. Петрова, И. А. Силонова, Г. М. Спирина, А. Г. Ступникова, А. В. Тихонова, С. П. Щербы, А.Ш. Юсуфова.

Однако, несмотря на возросший в последние годы интерес к вопросам всестороннего анализа криминальной ситуации, сложившейся в сфере незаконного использования средств индивидуализации товаров, глубокого ее изучения криминологами и специалистами в области уголовного права не проводилось.

Цель и задачи исследования. Цель проведенного исследования заключается в том, чтобы осуществить комплексную разработку социально-правовой проблемы противодействия нарушениям прав на СИТ, определить и обосновать уголовно-правовые и иные меры противодействия нарушениям в данной сфере, выработать научно-практические предложения по использованию и совершенствованию мер противодействия, обеспечивающих охрану данных прав.

Для достижения указанной цели были поставлены и в значительной мере решены следующие основные исследовательские задачи:

исследовать особенности и раскрыть содержание криминологической характеристики преступности в сфере охраны прав на СИТ в России и зарубежных странах, а также ее транснациональной направленности;

проанализировать механизм детерминации и выявить основные факторы, определяющие преступность в сфере охраны прав на СИТ;

составить криминологический портрет преступников, привлекаемых к уголовной ответственности по ст. 180 УК РФ;

провести анализ практики применения мер противодействия преступности в сфере охраны прав на СИТ;

осуществить сравнительно-правовое исследование соответствующих норм уголовного законодательства и практики их применения в России и ряде зарубежных стран;

изучить международно-правовые акты в сфере международного сотрудничества по противодействию нарушениям прав на товарный знак и разработать меры по их имплементации;

проанализировать практику применения уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за незаконное использование СИТ и выработать рекомендации по повышению эффективности их использования;

разработать меры социального и специального предупреждения противоправных действий, применяемых в сфере использования СИТ;

определить пробелы и противоречия в отечественном уголовном праве и на этой основе сформулировать предложения по изменению и дополнению Уголовного кодекса РФ.

Объект и предмет диссертационного исследования.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в сфере противодействия нарушениям прав на товарный знак, а его предметом - уголовно-правовые и криминологические средства воздействия на рассматриваемые отношения в целях повышения их результативности, действующее уголовное и гражданское законодательство, судебно-следственная практика, специальная литература, статистические данные.

Методологическую основу исследования составила совокупность общенаучных и специальных методов познания социально-правовой действительности. Автором были использованы такие методы, как аналитический, формально-логический, сравнительно-правовой, системно-структурный, а также методы социологических исследований, анкетирования и экспертных оценок.

Источниковедческую основу исследования составили научные труды отечественных и зарубежных авторов по уголовному и гражданскому праву, криминологии, теории государства и права, конституционному праву и др. Исследованию подвергались международные нормы, национальное

законодательство, подзаконные нормативно-правовые акты, программные документы, зарубежное законодательство и другие материалы, определяющие правовые основы механизма противодействия нарушениям прав на СИТ.

Теоретической базой исследования являются работы следующих ученых в области уголовного права и криминологии - Г. А. Аванесова, А. И. Алексеева, Ю. М. Антоняна, Ф. М. Бернера, Н. И. Ветрова, Б. В. Волженкина, Л. Д. Гаухмана, К. К. Горяинова, П. И. Гришаева, А. И. Долговой, А. Э. Жалинского, Н. И. Загородникова, А. А. Игнатьева, Н. Г. Кадникова, И. И. Карпеца, Г. А. Кригера, В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецовой, И. И. Кучерова, В. Д. Ларичева, В. В. Лунеева, С. В. Максимова, А. С. Михлина, А. В. Наумова, В. С. Овчинского, П. Г. Пономарева, А. Б. Сахарова, Н. С. Таганцева, А. Н. Трайнина, М. Д. Шаргородского, В. Е. Эминова, А. М. Яковлева, П. С. Янии др.

Эмпирическую базу исследования составили данные Госкомстата, ГИЦ МВД РФ за 1997 - 2003 г., отчетная документация ГУБЭП МВД РФ, других правоохранительных и контролирующих органов, результаты авторского изучения 60 уголовных дел.

Научная новизна исследования состоит в том, что оно является одним из первых исследований комплекса уголовно-правовых и криминологических проблем противодействия преступности в сфере охраны прав на СИТ. В результате такого подхода к изучению характеристик преступлений, совершаемых в указанной сфере, теоретически обоснован механизм усиления противодействия интеллектуальному пиратству в сфере использования СИТ, включающий организационные, правовые, уголовно-правовые инструменты его реализации.

Результаты исследования могут служить базисом, предопределяющим ключевые решения при выборе конкретных путей и средств противодействия данному социальному и правовому феномену.

Научная новизна исследования нашла также выражение и в конкретных научных результатах, к которым можно отнести:

авторское определение сферы охраны прав на СИТ, как объекта уголовно-правовой охраны и сегмента «теневой экономики»;

криминологические характеристики изменений преступности, захватившей сферу использования прав на СИТ;

выявленные криминогенные факторы механизма детерминации преступности в сфере охраны прав на СИТ;

сформулированные теоретические положения по совершенствованию структуры механизма противодействия незаконному использованию СИТ;

рекомендации по совершенствованию практики международного сотрудничества в сфере борьбы с интеллектуальным пиратством;

предложения по повышению эффективности использования действующих уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за незаконное использование СИТ;

авторское обоснование изменений и дополнений в Уголовный кодекс РФ и другие нормативно-правовые акты, регламентирующих ответственность за незаконное использование СИТ.

Основные положения, выносимые на защиту:

1.           Ослабление государственного регулирования в сфере охраны прав на
СИТ, рост поддельной продукции в стране существенно влияют на снижение
уровня       экономического       развития       страны,       расширение       масштабов
недобросовестной    конкуренции    и    необоснованный    отход    государства    от
надлежащей   охраны прав   на товарные знаки.   В   этих условиях деятельность
государственных,   в том числе     правоохранительных органов,   по обеспечению
охраны прав на   СИТ в нашей стране должна стать   одним из направлений
уголовной    политики    в     сфере     защиты    интеллектуальной     собственности,
противодействия контрафактной продукции.

2.           При    оценке   эффективности    системы    обеспечения   экономической
безопасности      страны     необходимо     учитывать     состояние     национального
потребительского    рынка.    В    состав    пороговых   индикаторов   экономической
безопасности, применимых к потребительской сфере, наряду с объемом ВВП,
долей инновационной продукции в общем объеме промышленной продукции,
следует включить долю   контрафакта и фальсификата в легально произведенных
(реализуемых) товарах.

К национальным интересам России в сфере экономики относится снижение уровня контрафактной и фальсифицированной продукции на потребительском рынке. В качестве угрозы экономической безопасности выступает высокий уровень

оборота контрафактной и фальсифицированной продукции на потребительском
рынке. В состав организационных структур в части противодействия
пиратству входят ТПП РФ, Министерство культуры и массовых
коммуникаций РФ, МВД РФ и Федеральная таможенная служба, а к
нормативно-правовым актам, обеспечивающим экономическую

безопасность, относятся УК РФ и ЗоТЗ.

3. Авторское понятие сферы охраны прав на товарные знаки включает в себя
совокупность общественных отношений, возникающих в процессе использования
СИТ с участием государства, направленных на обеспечение гарантий реализации
прав и законных интересов правообладателей и обладателей свидетельств,
потребителей, добросовестной конкуренции, поддержания внешнеполитического
авторитета и инвестиционной привлекательности России, путем контроля и
надзора за порядком использования СИТ, эффективного применения юридической
ответственности за их нарушения.

4.     Преступность    в     сфере    интеллектуальной     собственности    и     ее
составляющая   -   незаконные   использования   СИТ   -   представляет   собой   все
возрастающую по характеру и степени общественной опасности    совокупность
противоправных деяний, посягающих на гарантированные права правообладателей
и    обладателей    свидетельств,    в    случаях   незаконного    использования    СИТ.
Преступность    в    данной    сфере    нарушает    права    потребителей,    принципы
добросовестной   предпринимательской деятельности   хозяйствующих   субъектов,
ведет к снижению экономического роста и   инвестиционной привлекательности
России.

5.   Характер   и степень общественной опасности преступлений в   сфере
охраны прав на СИТ свидетельствуют о необходимости совершенствования общих
и специальных мер их предупреждения, разработки уголовного законодательства,
имплементации    норм    международного    права    (исполнения    международных
обязательств),        разработки        государственной        программы,        укрепления
взаимодействия правоохранительных,   контролирующих органов,   общественных
организаций     и     предпринимателей     по     усилению     системы     обеспечения
экономической безопасности товарного рынка страны и мира от фальсификации и

подделок, повышения требовательности к сотрудникам министерств и ведомств, правоохранительных органов, судей по активному и эффективному применению всего арсенала средств по борьбе с данным видом правонарушений.

6.    Основной   задачей   мирового   сообщества   и   каждого   государства   в
отдельности,   по   противодействию   преступным   посягательствам   на   СИТ   на
современном           этапе          является          эффективное           межгосударственное
(межведомственное) сотрудничество, необходимое для решения следующих задач:

- выработка объективной оценки угроз международной безопасности со
стороны транснационального интеллектуального пиратства;

- определение и согласование приоритетных целей и задач международного
сотрудничества;

создание правовой и научно-теоретической базы сотрудничества государств;

- информационно-аналитическое обеспечение;

- обучение специалистов и обмен опытом.

7. Изучение практики применения уголовного законодательства в случаях
незаконного использования СИТ и полученные результаты исследования правовых
проблем в данной сфере позволяют сформулировать предложения, направленные
на устранение трудностей квалификации преступлений по ст. 180 УК РФ, в том
числе: на устранение несогласованности законодательства по интеллектуальной
собственности и норм уголовного права в установлении содержания понятия
"незаконное использование" СИТ; на установление и расчет суммы ущерба от
нарушений прав на СИТ; установление сопряженности преступлений по ст. 180 УК
РФ с преступлениями, предусмотренными иными статьями уголовного закона; по
признакам субъекта и субъективной стороны преступления.

8. De lege ferenda обосновывается необходимость внесения изменений и
дополнений:

в уголовное законодательство: Применительно к ст. 180 УК РФ следует:

а) перечислить в названии статьи все, уголовно-охраняемые СИТ;

б) исключить из действующей редакции статьи признак «неоднократность»;

в) из ч. 1 исключить признак крупного ущерба;

г) состав преступления сформулировать как формальный, внеся признак
совершения преступления в крупном размере (ч. 1) и особо крупном размере (ч. 3);

д) в примечании к статье дать определение вычисления крупного (особо
крупного) размера;

е) декриминализировать состав преступления, предусмотренный в ч. 2
действующей редакции ст. 180 УК РФ;

ж) в ч. 2 закрепить два квалифицирующих признака состава преступления:
совершение преступления группой лиц по предварительному сговору (перенести из
ч. 3 статьи в действующей редакции) и новый признак: совершение преступления
должностным лицом с использованием своего служебного положения;

з) в ч. 3 оставить квалифицирующий признак из действующей редакции
статьи - совершение преступления организованной группой и добавить новый
признак - в особо крупном размере.

Часть 2 статьи 159 УК РФ «Мошенничество» дополнить квалифицирующим признаком - «сопряженное с незаконным использованием прав на интеллектуальную собственность».

в административное законодательство:

В ст. 14.10 КоАП РФ следует включить новый пункт 2, где сформулировать диспозицию ч. 2 ст. 180 УК РФ в действующей редакции без признаков неоднократности и крупного ущерба (как формальный состав правонарушения).

в гражданское законодательство:

Статью 508 Гражданского кодекса РФ дополнить пунктом, в котором изложить определение партии товара.

Теоретическая значимость результатов диссертационного исследования предопределяется их общей направленностью на совершенствование правовых, организационных, методических основ деятельности органов государственной власти, правообладателей по охране прав на товарные знаки, в результате чего оно восполняет определенные пробелы в науке уголовного права и криминологии относительно системы теоретических взглядов на решение проблемы использования правовых, уголовно-правовых и криминологических средств противодействия преступлениям в сфере интеллектуальной собственности.

Практическая значимость проведенного исследования состоитвтом, что оно имеет прикладную направленность. В нем изложены практические рекомендации по применению правовых, организационных и иных мер противодействия интеллектуальному пиратству в сфере товарных знаков. Наряду с этим она выражена в конкретных предложениях по совершенствованию уголовного законодательства и практики применения ряда уже существующих норм, которые позволят более действенно обеспечивать охрану прав в рассматриваемой сфере.

Результаты работы также могут быть использованы в законотворческой деятельности по совершенствованию нормативно-правовой основы охраны интеллектуальной собственности. Материалы диссертации могут быть использованы в учебных курсах по уголовному праву и криминологии.

Апробация результатов исследования. В процессе проведения диссертационного исследования его основные положения нашли отражение в четырех опубликованных статьях и учебно-методическом пособии. Основные теоретические выводы, рекомендации и положения диссертации обсуждались на заседании кафедры уголовно-правовых дисциплин Московского института права, используются в учебном процессе Академии экономической безопасности МВД России при преподавании курсов уголовного права и криминологии, а также внедрены в практическую деятельность Московского городского суда.

Структура диссертации обусловлена целью исследования и вытекающими из нее задачами. Работа состоит из введения, трех глав, включающих восемь параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы и ее актуальность, характеризуется состояние теоретической разработанности проблемы, определяются объект и предмет исследования, его цель, задачи, методика и методология, излагается научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые автором на защиту, приводятся сведения о научной и практической апробации полученных результатов.

Первая глава «Криминологическая характеристика преступности в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров» состоит из трех параграфов.

В параграфе первом «Характеристика преступлений в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров в России» рассматривается содержание криминологической характеристики интеллектуального пиратства в сфере СИТ, включающей данные о состоянии преступности и административной деликтности, условия функционирования порядка использования в хозяйственном обороте товарных знаков, причины и условия совершения преступлений, личность преступника, организационные, экономические, правовые и иные меры воздействия государственных и муниципальных органов, общественных организаций, правообладателей, предпринимателей и граждан на преступность и деликтность, характеристику данного вида преступности в зарубежных странах и как транснационального преступления.

Рассматриваемые преступления совершаются в сфере деятельности, связанной с оборотом товаров, выполнением работ и оказанием услуг. Сфера потребительского рынка является для преступника основной средой совершения преступлений. Данный рынок несет в себе социальные, экономические, технологические и технические условия совершения преступлений.

В ходе проведенного автором криминологического исследования интеллектуального пиратства как инструмента изучения социальных процессов, применения метода их оценки в сфере использования СИТ были выявлены:

основные тенденции интеллектуального пиратства в данной сфере как одного из видов экономической преступности, характеризующиеся возрастанием объемов контрафакта на товарном рынке страны - подделки под известные товарные знаки различного рода продукции, прежде всего одежды и обуви, продуктов питания, алкогольных и безалкогольных напитков, аудио- и видеокассет, DVD, лекарств и др.

реальные масштабы и региональная распространенность преступности, характеризующейся тенденцией снижения доли уголовных дел, направляемых в суд, от числа зарегистрированных, что свидетельствует об отсутствии нацеленности правоохранительных органов на получение конечных результатов в

борьбе с интеллектуальным пиратством. Так, в 2003 г. по сравнению с 2000 годом по выявленным лицам произошло падение показателей в 2,5 раза;

степень криминальной пораженности отдельных регионов (наиболее высокий уровень криминализации торговой сферы отмечается в Центральном и Южном федеральном округах, в крупных промышленных городах, в том числе Москве и Санкт-Петербурге), групп товаров и услуг (если раньше в основном фальсифицировались продовольственные товары - винно-водочная, безалкогольная продукция, масло, чай, консервы, а также группа товаров домашней техники, то теперь наряду с ними в широких масштабах подделываются аудио-видео продукция, парфюмерно-косметические товары, бытовая химия, синтетические моющие средства, игрушки, обувь и многие другие; большая часть такого фальсификата производится на оборудовании крупных производственных комбинатов; реализация контрафакта производится не только в мелких торговых точках, но и в современных торговых сетях), категорий правообладателей (наиболее известные фирмы, расходующие большие средства на рекламу);

величина сегмента теневой экономики интеллектуального пиратства в отрасли российского хозяйства (около 50-70%), что указывает на высокую латентность данного вида преступлений;

определенные социально-экономические процессы, оказывающие негативное влияние на организацию общественного и государственного контроля за товарным рынком (в 78% установленных фактов совершенного деяния, правоохранительные органы ошибочно не устанавливают признаков состава преступления, а усматривают лишь признаки административного правонарушения (ст. 14.10 КоАП РФ);

детерминанты социально-психологического механизма преступного поведения;

сложности в деятельности правоохранительных органов и иных субъектов противодействия данному виду преступности.

Во втором параграфе «Характеристика преступлений в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров в зарубежных странах и как транснационального преступления» отмечается, что наибольшая часть подделок в мировой торговле происходит из Китая и других стран Восточной Азии, которые

быстро налаживают дешевое производство товаров известных товарных знаков, пользующихся большим спросом. Особо уязвим, и страдает от подделок и других форм нарушения товарных знаков американский бизнес, так как Соединенные Штаты являются мировым лидером в создании и экспорте интеллектуальной продукции.

К значительному недобору налоговых поступлений в бюджет стран ЕС приводит контрабанда сигарет, что оценивается в 1,18 млрд евро. В Великобритании эта сумма составляет 4 млрд евро, в Германии - 0,5 млрд и в Испании - 0,25 млрд.

Уровень подделок в этих государствах распределился следующим образом: игры и игрушки — 51,38%, текстильные изделия — 31,15%, часы — 7,27%, бижутерия — 4,52%, обувь — 2,37%, коже-венные изделия — 1,83%, детали для автомобилей — 0,67%, аудиотехника — 0,52% и парфюмерные изделия — 0,23%.

Ежегодные убытки от контрафакта в странах СНГ составляют от 1 млрд долларов США (Молдова) ло 3 млрд. долларов США (Россия).

Незаконное использование иностранных (международных) товарных знаков в России имеет транснациональный характер, так как подобные действия реально посягают на права и законные интересы иностранных правообладателей, принципы добросовестной конкуренции на международном рынке, обычаи делового оборота в потребительской сфере.

Курс транснациональных организованных групп, связанных с оборотом контрафакта, на усиление интеграции в международную экономику привел к созданию крупных международных преступных организаций, обладающими всемирными информационными сетями и имеющими в своих рядах высоко квалифицированных профессионалов. Они самостоятельно производят или приобретают, находят рынок сбыта и распространяют контрафактные товары.

Повышение интеграции регионов и взаимозависимость национальных экономик облегчает ОПГ их транснациональную преступную деятельность и внедрение операций в легальную экономику. Усовершенствование инфраструктуры, способов транспортировки товаров, передачи информации увеличивает объем, скорость и эффективность занятия интеллектуальным пиратством, осуществления оборота контрафактными товарами с участием ОПГ.

В третьем параграфе «Причинный комплекс иличность преступника в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров» отмечается, что преступность в потребительской сфере порождается и обуславливается целым комплексом криминогенных детерминант, как общих для всей преступности в целом, так и специфических, способствующих проявлению преступности в сфере охраны прав на СИТ. Криминогенные факторы общесоциального характера в большинстве случаев опосредованно влияют на совершение всех видов экономических преступлений безотносительно к конкретным отраслям, сферам хозяйственной деятельности, в том числе в вышеуказанной сфере.

К криминогенным детерминантам, специфичным для рассматриваемой сферы охраны прав на СИТ диссертант относит:

духовно - нравственного (социально-психологического) характера: создание рынков товаров и услуг; социально-психологический кризис, которому способствовало отсутствие идеологии как неотъемлемого признака любого государства; низкий уровень правовой культуры и правового сознания потребителей; слабая потребительская культура населения;

политического характера, детерминирующие преступления в сфере оборота
товарных знаков: отсутствие должного восприятия в органах государственной
власти угроз, которые исходят от пиратов, единой государственной политики
противодействия фальсификации и подделкам, непоследовательность внешней
политики государства с точки зрения неисполнения требований принципов
межгосударственного сотрудничества в борьбе с такого вида

транснациональной преступностью, и др.; коррумпированность государственного аппарата и руководящего управленческого звена в негосударственном секторе экономики;

экономического характера: общая криминализация экономических процессов; сверхвысокая рентабельность интеллектуального пиратства; высокий уровень бедности населения и низкое качество жизни большей части россиян и др.;

правового характера: несовершенство законодательства; низкая

эффективность правоприменительной базы; отсутствие практики привлечения к административной ответственности за подобные правонарушения; нечеткость

распределения функций между органами государственного контроля в этой сфере; отсутствие обобщения судебной практики по данной проблеме и др.;

технического характера: недостаток средств эффективной маркировки товаров; относительная простота подделок упаковок товаров правообладателей; низкий уровень специальной технической оснащенности правоохранительных органов, не позволяющий с высокой эффективностью выявлять и фиксировать факты нарушений прав на СИТ; отсутствие автоматизированного банка данных по всему спектру информации об интеллектуальном пиратстве;

организационно-управленческого характера: недостаточное стимулирование охраны товарных знаков и наименований мест происхождения товаров; нехватка кадров, низкая квалификация, преобладание на службе лиц, имеющих малый стаж работы и соответственно морально-психологическую неподготовленность к эффективному противодействию преступности, слабая материально-техническая база и др.; недостаточные знания практическими работниками законодательства об интеллектуальной собственности; отсутствие инициативы со стороны правоохранительных органов; отсутствие эффективной системы координации взаимодействия правоохранительных и контролирующих органов, общественных объединений и союзов правообладателей по выявлению и раскрытию правонарушений связанных с фальсификацией и подделками; низкий уровень сотрудничества национальных и зарубежных правоохранительных органов, осуществляющих функции в сфере защиты прав на СИТ и др.;

специфические факторы, способствующие проявлению преступности в указанной сфере и оказывающие прямое влияние на совершение конкретных преступлений, имеющих место на определенном объекте, по конкретной группе товаров: потребительский спрос на дешевую «поддельную» продукцию; недостаточный профессионализм большинства предпринимателей, действующих на потребительском рынке, низкая потребительская грамотность значительного числа населения, а также широкое развитие мало контролируемой внемагазинной (мелкорозничной) торговли.

Криминологический портрет личности «интеллектуального пирата» в сфере оборота СИТ, характеризуется целым рядом специфических признаков, наличие которых у лица позволяет относить его к категории субъектов антисоциальной

направленности: большая часть лиц, занимающихся производством фальсифицированной продукции безработные, бывшие рабочие предприятий в данной области; организаторы бизнеса связанного с оборотом контрафакта, как правило, лица с высоким достатком, имеющие хорошие зарубежные связи, вступающие в коррупционные отношения и др.

Глава вторая «Криминологические основы противодействия преступности в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Криминологические аспекты использования гражданско-правовых и административно-правовых средств охраны и защиты прав на средства индивидуализации товаров» автор приходит к выводу, что предупреждение преступности в сфере экономической деятельности возможно и целесообразно посредством эффективной борьбы с менее опасными видами правонарушений, а именно административными, гражданско-правовыми правонарушениями. В сфере охраны товарных знаков это способствует снижению криминогенного уровня в подобной сфере экономических отношений, оздоровлению обстановки вокруг данного вида предпринимательской деятельности, снизит нагрузку на органы дознания и следствия по данной категории уголовных дел.

Анализ судебной практики по гражданским делам о нарушении прав на товарные знаки показал, что наиболее распространенным гражданско-правовым способом защиты товарных знаков и наименований мест происхождения товаров является требование о прекращении их дальнейшего незаконного использования, а также требование об удалении с товара или его упаковки незаконно используемого товарного знака или обозначения, сходного с ним до степени смешения, либо уничтожении изготовленных изображений товарного знака (наименования места происхождения товара) или обозначения, сходного с ним до степени смешения.

Административная практика в сфере потребительского рынка свидетельствует о том, что действия нарушителя прав на СИТ по совокупности со ст. 14.10 КоАП РФ могут включать в себя и другие составы административных правонарушений, ответственность за которые наступает по ст. 14.4, 14.7, 14.15 или 16.2.

В основе комплекса мер ответственности за нарушения в сфере товарных знаков стоит гражданское законодательство и меры гражданско-правовой ответственности. Приобретая публичный характер, связанный с несоблюдением различных правил (лицензирования, регистрации, торговли и т.п.), подобные правонарушения входят в сферу административного законодательства, а уголовный закон, регулирующий крайние, наиболее опасные нарушения прав на СИТ устанавливает жесткие санкции за их совершение.

Во втором параграфе «Механизмы защиты прав на средства индивидуализации товаров в международно-правовой и зарубежной практике» рассматривается зарубежный и международный опыт уголовно-правовой охраны товарного знака, который является весьма полезным для дальнейшего совершенствования российского законодательства и практики его применения, необходимым для достижения эффективности международного сотрудничества, скорейшей унификации законодательств разных стран, а также добросовестного выполнения международных обязательств нашей страной в борьбе с преступностью.

Сотрудничество стран СНГ по борьбе с распространением контрафактной продукции должно осуществляться по следующим направлениям:

гармонизация национального законодательства в области охраны интеллектуальной собственности с учетом действующих международных договоров в этой сфере;

обмен информацией о фактах пресечения правонарушений в области интеллектуальной собственности, каналах доставки из-за рубежа контрафактной продукции;

создание общей информационной базы данных: по материальным и процессуальным вопросам пресечения правонарушений в области интеллектуальной собственности; о крупных поставщиках и оптовых реализаторах контрафактной продукции, организованных межрегиональных и международных преступных группировках;

активное проведение мероприятий по предупреждению, выявлению, пресечению и раскрытию правонарушений в области интеллектуальной собственности, в частности, повышение эффективности сложившейся практики

взаимодействия различных подразделений таможенных органов с подразделениями правоохранительных органов России и зарубежных стран;

обмен опытом работы по предупреждению, выявлению, пресечению и раскрытию правонарушений в области интеллектуальной собственности между полномочными органами стран-СНГ;

обмен учебной, методической и специальной литературой;

организация совместных научных исследований, семинаров и конференций;

содействие в подготовке и повышении квалификации кадров;

предоставление по запросам каждой из сторон международного соглашения нормативных актов, регламентирующих деятельность в области охраны объектов интеллектуальной собственности.

России в борьбе с транснациональным пиратством требуется:

расширение контактов с правоохранительными органами Европы и США, включая приглашение зарубежных специалистов в нашу страну и направление российских специалистов для ознакомления с опытом практической работы. Расширение профессиональных связей в области торгового, в частности, фармацевтического надзора и контроля за качеством товаров (лекарственных средств) с государствами - участниками СНГ;

систематическое проведение в целях обмена опытом по рассматриваемым вопросам международных конференций и семинаров с участием Всемирной организации интеллектуальной собственности, Всемирной таможенной организации, Интерпола МВД России, Торгово-промышленной палаты Российской Федерации и других заинтересованных организаций.

В третьем параграфе «Меры противодействия преступности в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров» исследуется комплекс мер по защите потребительского рынка от фальсифицированной и контрафактной продукции (меры экономического, правового, организационного и технического характера).

Предупреждение преступности в сфере использования СИТ представляет собой комплекс обще предупредительных и специальных мер в конкретной сфере общественных отношений:

правовой сфере (совершенствование действующего уголовного (редакция ст. 180 УК РФ), административного (редакция ст. 14.10 КоАП РФ), а также бланкетного (ГК РФ) законодательства на основе норм международного права);

правоприменительной практике (разработка руководящих судебных разъяснений по тем или иным вопросам, связанным с применением правового института СИТ; создание единой базы данных для судебных, правоохранительных и контролирующих органов, включающую в себя информацию, позволяющую правильно квалифицировать преступления по ст. 180 УК РФ, выявлять и предупреждать правонарушения в указанной сфере);

сфере осуществления государственной власти и управления (организационные, функциональные и координационные меры: организовывать и совместно с правообладателем проводить систематические проверки на оптовых и розничных рынках, складах, предприятиях по производству и торговле товарами всех форм собственности; активизация деятельности таможенных органов по обнаружению контрафакта; улучшение работы по взаимодействию правоохранительных и контролирующих органов с правообладателями);

сфере организационного обеспечения (принятие скорейших мер по созданию в субъектах Российской Федерации экспертных центров и лабораторий по производству исследований контрафактной и фальсифицированной продукции);

сфере распространения информации: (правоохранительным органам необходимо осуществлять сбор информации о фирмах (организациях), выпускающих в обращение и реализующих контрафактную продукцию с последующим; распространение такой информации по каналам НЦБ Интерпола, международных организаций, полицейских подразделений иностранных государств; систематическое освещение в СМИ результатов работы по предупреждению и выявлению правонарушений в сфере оборота объектов интеллектуальной собственности; разъяснительные мероприятия (в целях оперативного реагирования на факты реализации конрафактной продукции на каждой торговой точке вместе с законом о защите прав потребителей должен находится текст ЗоТЗ); общественно-государственный контроль потребительского рынка с привлечением негосударственных организаций и коммерческих предприятий; комплексный мониторинг (сбора информации, анализ, оценка,

прогноз) состояния интеллектуального пиратства, его факторов и эффективности мер борьбы с ним; в ГИЦ МВД России ввести специализированные формы статистического учета преступлений и административных правонарушений, посягающих на объекты интеллектуальной собственности;

экономической сфере (повышение прозрачности движения товаров на всем пути до конечного потребителя; контроль за защитными признаками фирменного товара на протяжении всей цепочки прохождения товара от производителя до покупателя);

сфере технического обеспечения охраны СИТ: (создание технологий, позволяющих с максимальной эффективностью комплексно осуществлять защиту рынков сбыта, включая не только выявление фальсифицированных товаров, но и пресечение производства и продажу такой продукции);

авторскойсфере (предприятиям-производителямнеобходиморазрабатывать собственную фирменную концепцию защиты товара от подделок и использовать защитные признаки товара при осуществлении рекламных и маркетинговых кампаний);

культурно-образовательной сфере: совершенствование подготовки и переподготовки работников контролирующих и правоохранительных органов в системе высшего профессионального и послевузовского образования по вопросам интеллектуальной собственности, методологии выявления контрафактных и фальсифицированных товаров и способам борьбы с их распространением.

Глава третья «Уголовно-правовой механизм противодействия преступности в сфере охраны прав на средства индивидуализации товаров» включает два параграфа.

В первом параграфе «Уголовно-правовые основы реализации ответственности за незаконное использование средств индивидуализации товаров» дается характеристика объекта преступления по ст. 180 УК РФ, раскрываются правила квалификации по объективной и субъективной стороне преступления.

Объект преступления по ст. 180 УК РФ характеризуют следующие признаки:

видовой объект незаконного использования СИТ - общественные отношения, возникающие по поводу законной экономической деятельности - то

есть производства, обмена и распределения материальных благ и услуг. Субъектами данных таких отношений могут быть как отдельные лица, так общество и государство в целом;

основной непосредственный объект преступления - установленные ЗоТЗ отношения с участием субъектов хозяйственной деятельности, возникающие в связи с правовой охраной и использованием товарных знаков, знаков обслуживания и наименований мест происхождения товаров, а также общественные отношения по поводу реализации принципов добросовестной конкуренции при осуществлении экономической деятельности;

дополнительный непосредственный объект - исключительные права владельцев товарного знака, знака обслуживания и обладателей свидетельства на право пользования наименованием места происхождения товара;

факультативный непосредственный объект - деловая репутация правообладателя или обладателя свидетельства, а также отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), обеспечивающие права потребителей на приобретение ими товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни и здоровья потребителей, а также получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах);

предмет преступления - средства индивидуализации производимых участниками экономической деятельности товаров, выполняемых работ или оказываемых услуг (по ч. 1 ст. 180 УК РФ - чужие: товарный знак и знак обслуживания (в ЗоТЗ как тождественные понятия обозначаются термином -«товарный знак»), наименование места происхождения товара);

потерпевшие - производители продукции под известными товарными знаками.

Нарушением прав на товарный знак по ст. 180 УК РФ будет считаться его незаконное использование при выполнении работ или оказании услуг. Например, осуществление пассажирских перевозок предприятием, выступающим под известным на данном рынке услуг зарегистрированным товарным знаком, право, на которое им не принадлежит. Ущерб здесь будет выражаться в виде упущенной выгоды предприятия, чей товарный знак был незаконно использован при

осуществлении услуг по перевозке пассажиров.

Сложности, отмечаемые практическими работниками, при квалификации деяния по ст. 180 УК РФ в соответствии с термином «использование» СИТ возникают в связи с тем, что ЗоТЗ содержит два определения «использования» товарного знака (ст. 4 и 23). В диссертации отмечается, что диспозиция ст. 180 УК РФ для уяснения содержания отсылает к определению, предусмотренному ст. 4, которая является основой квалификации незаконного использования товарного знака. Ст. 23 ЗоТЗ относится исключительно к правообладателю и служит основанием прекращения правовой охраны зарегистрированного им товарного знака.

Способы совершения преступлений по ст. 180 УК РФ на основании степени «творческих» изменений прототипа могут иметь следующие виды: 1) «фотографическое сходство», «тождество» или «двойник»; 2) примерная похожесть, имитатор.

Схожесть может быть основана на одном из ключевых элементах товарного знака — слогане или дизайне, либо комплексно. Словесное сходство основано на игре буквами, пробелами, словами и т.д. Сходство по дизайну может быть примитивным или интеллигентным.

Рассчитывая сумму ущерба от нарушения исключительных прав на СИТ предлагается использовать такой экономический показатель как действующие цены на продукцию аналогичную контрафактной. Убытки могут определяться по принципу: одна единица товара (продукции), реализованная с использованием чужого товарного знака, приравнивается к одной единице товара (продукции), не реализованной владельцем знака (правообладателем). Стоимость контрафактной продукции при этом устанавливается из расчета: сколько стоит аналогичная оригинальная единица товара в зависимости от той цены (оптовой или розничной), по которой этот товар незаконно был введен пиратом в гражданский оборот.

Незаконное использование СИТ (ст. 180 УК РФ) является одним из видов интеллектуального пиратства, совершаемое путем обмана, посредством введения контрафакта (подделок) в гражданский оборот и сопряжено с совершением других сопутствующих преступлений предусмотренных иными статьями уголовного закона.

Субъектом преступления по ст. 180 УК РФ является любое вменяемое лицо, достигшее на момент совершения преступления 16-летнего возраста. Это могут быть граждане России, лица без гражданства или иностранные граждане, занимающиеся как зарегистрированной, так и незарегистрированной предпринимательской деятельностью.

Вина при неоднократности незаконного использования СИТ характеризуется прямым умыслом, а при причинении крупного ущерба возможен и косвенный умысел. Цель и мотив не являются обязательными признаками состава преступления и могут быть различными: получение посредством участия в экономической деятельности незаконного дохода (корысть), стремление преуспеть в конкурентной борьбе, либо испортить деловую репутацию конкурента и т.п.

Во втором параграфе «Проблемы повышения эффективности уголовно-правовых мер охраны прав на средства индивидуализации товаров» de lege ferenda предлагается:

А) Статью 180 УК РФ изложить в следующей редакции:

«Незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания и наименования места происхождения товара

1. Незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания,
наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для
однородных товаров, совершенное в крупном размере,-

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок до двух лет.

2. То же деяние, совершенное группой лиц по предварительному сговору
или должностным лицом с использованием своего служебного положения, -

наказывается лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет со штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного до двух лет, либо лишением свободы на срок до трех лет со штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного до двух лет либо без такового.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные организованной группой, а равно в особо крупном размере, -

наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от четырех до восьми месяцев, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет.

Примечание: Крупный (особо крупный) размер в настоящей статье определяется от стоимости товаров, работ или услуг, исходя из цены правообладателя либо обладателя свидетельства на право пользования наименованием места происхождения товара.

Б) Часть 2 ст. 159 УК РФ «Мошенничество» изложить в следующей редакции:

«2. Мошенничество, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) с причинением значительного ущерба гражданину;

в) сопряженное с незаконным использованием прав на интеллектуальную
собственность, -».

В) В ст. 508 Гражданского кодекса РФ «Поставка товара» включить новый пункт 5 следующего содержания.' «Одной товарной партией могут быть признаны товары, изготовленные (перемещаемые, реализуемые) одним и тем же лицом в течение определенного периода времени».

Г) В ст. 14.10 КоАП включить пункт 2 следующего содержания:

«2. Незаконное использование предупредительной маркировки в отношении не зарегистрированного в Российской Федерации товарного знака или наименования места происхождения товара, -

влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от десяти до двадцати минимальных размеров оплаты труда; на должностных лиц - от двадцати до тридцати минимальных размеров оплаты труда; на юридических лиц -от двухсот до трехсот минимальных размеров оплаты труда».

В заключении диссертационного исследования в обобщенном виде сформулированы основные теоретические выводы и наиболее значимые практические предложения.

Основные положения диссертации отражены в следующих опубликованных работах автора:

1. Козлов А.А. Гражданско-правовые и административно-правовые меры
противодействия нарушениям прав на товарные знаки в России // Юрист. 2004.
№4.0,7 п.л.

2. Козлов А.А. Характеристика правонарушений в сфере охраны прав на
средства индивидуализации товаров в зарубежных странах и как
транснационального преступления // Международное публичное и частное право.
2004. №3.1 п.л.

3. Козлов А.А., Трунцевский Ю.В. Незаконное использование товарного знака
(ст. 180 УК РФ) в системе преступлений в сфере экономической деятельности (гл.
22 УК РФ) // Уголовное право. 2004. № 3. 0,5/0,3 п.л.

Отпечатано в типографии

Российской экономической академии им, Г.В. Плеханова
Заказ № 128 Тираж 100 экз.

•17655

РНБ Русский фонд

2005-4 15240

ИЗ ФОНДОВ РБД

Ромодановский Константин Олегович

Уголовная ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в

отношении судьи и участников уголовного процесса автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд.

юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.08

Москва

РБД

2006

Ромодановский, Константин Олегович

Уголовная ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен, степ. канд. юрид. наук: спец. 12.00.08 / Ромодановский Константин Олегович; [Ин-т междунар. права и экономики им. А. С. Грибоедова]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Ромодановский Константин Олегович

Уголовная ответственность за разглашение

сведений о мерах безопасности, применяемых

в отношении судьи и участников уголовного

процесса автореф. дис. на соиск. учен. степ.

канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.08

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Ромодановский Константин Олегович

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА РАЗГЛАШЕНИЕ СВЕДЕНИЙ

О МЕРАХ БЕЗОПАСНОСТИ,

ПРИМЕНЯЕМЫХ В ОТНОШЕНИИ СУДЬИ

И УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Специальность 12.00.08-уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин

Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова

Негосударственное образовательное учреждение

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор Наумов Анатолий Валентинович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ Адельханян Роберт Артурович;

кандидат юридических наук Никулин Сергей Иванович

Ведущая организация - Академия экономической безопасности МВД РФ

Защита диссертации состоится 14 декабря 2004 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета К 521.005.01 при Институте международного права и экономики имени А.С. Грибоедова по адресу: 105066, Москва, ул. Спартаковская, д. 2/1, стр. 5.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова.

Автореферат разослан «__ » ноября 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Л. С. Яковлев

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Социальная необходимость уголовно-правовой охраны информации о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, вряд ли вызовет какие-нибудь сомнения. Общеизвестны многочисленные факты оказания давления и прямого насилия как на судей, так и на иных на участников уголовного процесса со стороны различных «заинтересованных» в деле сторон. Указанные проявления криминальной активности заставили общество и законодателя со всей внимательностью отнестись к проблеме обеспечения безопасности как лиц, участвующих в отправлении правосудия (судей, в первую очередь), так сторон (свидетелей, потерпевших) и иных участников судебного разбирательства.

Если перед всеми нами стоит задача построения правового государства и гражданского общества, то она недостижима без реального осуществления принципа независимости судебной власти и, в свою очередь, немыслима без обеспечения юридических гарантий независимости и безопасности как судей, так и всех лиц, участвующих в судопроизводстве.

Одним из наиболее действенных правовых инструментов обеспечения безопасности судей и участников уголовного процесса является создание и эффективное функционирование государственной системы защиты указанных лиц. В свою очередь, неотъемлемой составляющей такой системы выступает установление уголовной ответственности за разглашение мер безопасности, применяемых к лицам, участвующим в отправлении правосудия, - т.е. за нарушение тайны о мерах безопасности участников правосудия.

В соответствии со ст. 311 УК РФ, содержание тайны безопасности участников правосудия составляют сведения о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, уча-

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ| БИБЛИОТЕКА

ствующего в отправлении правосудия, судебного пристава, судебного исполнителя, потерпевшего, свидетеля, других участников уголовного процесса, а равно в отношении их близких.

Однако в теории уголовного права и в сфере практического правоприменения отсутствует единообразие в понимании основания и пределов уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 311 УК РФ.

Во многом такое положение вещей определяется характером диспозиции ч. 1 ст. 311 УК РФ. Во-первых, определение круга защищаемых лиц корреспондирует к конституционному и уголовно-процессуальному законодательству. Во-вторых, система мер государственной защиты жизни, здоровья, имущества судей, присяжных и народных заседателей, прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, также определена не в УК РФ, а в Федеральном законе «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» от 20 апреля 1995 г.¹

Кроме того, законодательное определение мер безопасности защиты, применяемых в отношении других указанных в ст. 311 УК РФ лиц (свидетелей, потерпевших, иных участников уголовного процесса) появилось совсем недавно - с принятием Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» от 20 августа 2004 г.²

Несмотря на указание уголовного законодательства о равной степени защиты судей и иных участников правосудия, не сформировано единое концептуальное понимание тайны о мерах безопасности участников правосудия и уголовного судопроизводства, нарушение которой влечет уголовную ответственность по ст. 311 УК РФ.

1 Собрание законодательства РФ. - 1995. - № 17. - Ст. 1455 (действующая ред.: Собра
ние законодательства РФ. - 2003. - № 27 (ч. I). - Ст. 2700).
гТос. газ.-ТШ4!-25 авт. ^v ' '

Так как при нарушении секретности данного вида тайны страдают, в первую очередь, интересы правосудия, то по этой причине состав данного преступления содержится в системе преступлений против правосудия. Однако не решена проблема понимания места данного преступления в системе преступлений против правосудия - тем более, что квалифицирующее обстоятельство (наступление «тяжких последствий») позволяет утверждать о наличии нескольких объектов уголовно-правовой охраны, взятых под защиту ст. 311 УК РФ.

В доктрине не разработан вопрос о понимании собственно самого деяния в виде «разглашения» тайны безопасности участников уголовного процесса и момента юридического окончания этого преступления.

Из текста уголовного законодательства следует, что наказуемо несанкционированное умышленное разглашение данной тайны лицами, которым эти сведения были доверены или стали известны в связи со служебной деятельностью. Следовательно, речь идет об уголовной ответственности специального субъекта - трудность заключается в том, что не ясны ответы на следующие вопросы: существует ли исчерпывающий перечень специальных субъектов, подлежащих ответственности по ст. 311 УК РФ; по какому основанию (основаниям) у лица возникает обязанность не разглашать перечисленные сведения; какой срок существует эта обязанность.

И это лишь небольшой перечень проблем, связанных с юридическим пониманием и правоприменением преступления, предусмотренного ст. 311 УК РФ.

Но главным обстоятельством, обусловившим актуальность и необходимость избранной темы диссертации, является то, что в отечественной науке уголовного права до сих пор отсутствует комплексное монографическое исследование состава разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судей и участников уголовного процесса. Имеющиеся работы посвящены общим проблемам уголовно-правовой ох-

з, а также процессуальным
раны участников уголовного судопроизводства' ^F ³

или конституционно-правовым вопросам обеспечения безопасности судей и участников уголовного процесса^4.

Сказанным обусловлена актуальность, теоретическая и практическая значимость проведенного диссертационного исследования.

Целями настоящего исследования являются:

1) доказывание позиции о закономерности наличия в УК РФ нормы о
разглашении мер безопасности, применяемых к судье и участникам уго
ловного процесса;

2) разработка концептуальных основ уголовной ответственности за
данное преступление;

3) изучение взаимосвязи уголовного права и иных отраслей права в
установлении и реализации уголовной ответственности за разглашение мер
безопасности, применяемых к судье и участникам уголовного процесса;

4) изучение возможных перспектив законодательной эволюции соста
ва преступления, предусмотренного ст. 311 УК РФ.

Достижение указанных целей возможно путем решения следующих задач:

- изучение степени разработанности проблемы юридической характе
ристики состава изучаемого преступления;

- теоретическое обоснование уголовно-правового содержания сведе
ний о мерах безопасности, применяемых к судьям и участникам уголовно
го процесса;

3См., например: Курбанов ММ. Уголовно-правовая охрана субъектов уголовного про
цесса. -Махачкала, 2001. ^_

4а связи с этим надо особо отметить следующие труды: Брусницын Л.В. Обеспечение

безопасности лиц, содействующих правосудию: российский, зарубежный и международный опыт XX века. - М., 2001; Епихин А.Ю. Концепция безопасности личности в уголовном процессе. - Сыктывкар, 2000; Зайцев О.А. Государственная защита участников уголовного процесса. - М., 2002.

- теоретический анализ элементов состава преступления, предусмот
ренного ст. 311 УК РФ;

- системный и сравнительно-правовой анализ положений уголовного,
уголовно-процессуального, конституционного законодательства, касающе
гося существа темы исследования;

- изучение имеющейся судебной практики, теоретических исследова
ний и позиции работников правоохранительных органов и практикующих
юристов по проблемам уголовной ответственности за изучаемое преступ
ление.

Объектом диссертационной работы являются общественные отношения и интересы, возникающие в связи с реализацией уголовно-правовой нормы о разглашении мер безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса.

Предметом исследования выступили объективные и субъективные признаки состава разглашения мер безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, установление которых необходимо для наступления уголовной ответственности по ст. 311 УК РФ.

Методологической основой проведенного исследования явились общенаучный - диалектический, а также логический, сравнительно-правовой, системно-структурный, социологический и некоторые другие методы.

Нормативную основу исследования составили Конституция России 1993 г., Уголовный кодекс РФ 1996 г., Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2001 г., ряд федеральных конституционных законов («О судебной системе Российской Федерации», «б Конституционном Суде Российской Федерации»), а также федеральных законов (в частности: «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», «О статусе судей в Российской

Федерации», «О прокуратуре Российской Федерации», «О мировых судьях», «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», «Об оперативно-розыскной деятельности», «О судебных приставах»).

Использованы документы международного права, принятые на Конгрессах ООН по предупреждению преступлений и обращению с правонарушителями, а также решения Европейского Суда по правам человека.

Проанализированы соответствующие подзаконные нормативные источники, а также исторические правовые памятники.

Эмпирическую базу исследования составили результаты социологических опросов. Учитывая специфику темы исследования, по специально разработанной анкете анонимно опрошено 186 лиц, являвшихся свидетелями и потерпевшими по уголовным делам. Кроме того, проведен экспертный опрос 45 федеральных судей и 57 должностных работников правоохранительных органов.

В ходе работы над исследованием проанализированы 47 уголовных дел и материалов следственной практики, связанных с проблемами мер безопасности, применяемых к участникам уголовного судопроизводства, а также имеющая отношение к теме практика Верховных Судов РФ и СССР.

Теоретическая основа исследования. В процессе написания применялись достижения наук уголовного права, уголовного процесса, гражданского процесса, конституционного права, криминологии, общей теории права.

Изучены труды известных авторов в этих отраслях науки. При этом надо особо выделить труды следующих ученых: Л.В. Брусницын, И.С. Власов, А.В. Галахова, М.Н. Голоднюк, А.С. Горелик, Н.И. Загород-ников, А.Ю. Епихин, О.А. Зайцев, Л.В. Иногамова-Хегай, С.Г. Келина, Г.Г. Криволапое, Л.Л. Кругликов, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, Ю.И. Кулешов, Л.В. Лобанова, В.В. Мальцев, А.В. Наумов, Б.С. Никифоров, И.Л. Петрухин, А.А. Пионтковский, А.И. Рарог, Ш.С. Рашковская,

АЛ. Рыжаков, Н.С. Таганцев, А.Н. Трайнин, И.М. Тяжкова, И.Я. Фойниц-кий, А.И. Чучаев.

Научная новизна работы заключается в том, что на монографическом уровне осуществлено одно из первых комплексных научных исследований, посвященное анализу состава разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, как преступления против интересов правосудия по УК России 1996 г.

Разработано теоретическое уголовно-правовое понимание сведений, составляющих тайну мер безопасности, применяемых к судьям и участникам уголовного процесса. В диссертации определены основы взаимосвязи определения уголовно-правовых признаков состава разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, с соответствующими положениями конституционного и процессуального законодательства.

В силу федерального законодательства именно «незаконность» разглашения должна быть его обязательной характеристикой как уголовно значимого деяния, имеющей место при: а) отсутствии согласия самого защищаемого лица на предание таких сведений огласке; б) отсутствии санкции управомоченного лица на нарушение конфиденциального характера сведений о мерах безопасности; в) отсутствии ситуации крайней необходимости, при которой разглашение сведений о мерах безопасности перестает считаться преступным для сохранения более значимой общественной ценности.

В работе предложен авторский вариант возможных перспектив совершенствования нормы о разглашении сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи, должностных лиц правоохранительных органов, участвующих в отправлении правосудия, и участников уголовного процесса.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Установление уголовной ответственности за разглашение мер безо
пасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного про
цесса, является важной составляющей системы государственной защиты
указанных лиц. Введение в УК РФ самостоятельной нормы (ст. 311 УК
РФ) отражает социально обусловленную потребность юридического при
знания интереса обеспечения безопасности судей и участников уголовного
процесса в качестве неотъемлемой части интересов правосудия как объек
та уголовно-правовой охраны.

2. В настоящее время в России существуют две категории мер безо
пасности, применяемых, с одной стороны, к судьям и должностным лицам
правоохранительных органов, участвующим в уголовном процессе, а с
другой - к иным участникам уголовного процесса. Имеется ряд определен
ных различий между видами и содержанием мер безопасности, применяе
мых к различным категориям защищаемых лиц.

3. Право на конфиденциальный характер мер безопасности, приме
няемых в отношении судей и участников уголовного процесса, должно
принадлежать любому субъекту отправления правосудия и любому участ
нику уголовного судопроизводства, так как связано с их участием в от
правлении правосудия и (или) досудебном процессуальном производстве
по уголовному делу. Существует социально обусловленная потребность
законодательной регламентации возможности применения мер безопасно
сти к судьям, отправляющим правосудие по гражданским делам в судах
общей и арбитражной юрисдикции.

4. Определение круга защищаемых в ст. 311 УК РФ лиц должно осно
вываться на положениях процессуального законодательства и законодатель
ства в области государственной защиты определенных категорий лиц, уча
ствующих в уголовном судопроизводстве. В связи с этим целесообразно
прямое указание в диспозиции ст. 311 УК РФ на возможность применения

мер безопасности к прокурору, следователю, лицу, производящему дознание, если личная безопасность перечисленных должностных лиц правоохранительных органов ставится под угрозу в связи с их участием в осуществлении правосудия (производстве предварительного расследования).

5. Исходя из понимания самого права на конфиденциальный характер
сведений о мерах безопасности судьи и участников уголовного процесса,
противоправным должно считаться нарушение неприкосновенности такой
информации, совершенное любым третьим лицом в нарушение положений
федерального законодательства или волеизъявления самого охраняемого
лица (лиц).

6. Исходя из длящегося характера применения мер безопасности, их
разглашение возможно как после принятии решения о применении такой
меры, так и в любой момент реального действия меры безопасности. Ста
дия уголовного процесса, на которой применима мера безопасности, сама
по себе не имеет уголовно-правового значения для квалификации содеян
ного по ст. 311 УК РФ.

7. В диссертации обосновывается необходимость установления уголов
ной ответственности общего субъекта за разглашение сведений о мерах
безопасности, применяемых к судье и участникам уголовного процесса, ес
ли такое деяние совершено с целью воспрепятствования законной деятель
ности по осуществлению правосудия (производству предварительного рас
следования) либо по мотивам мести за указанную деятельность защищае
мых лиц. В свою очередь, совершение этого преступления специальным
субъектом (лицом, которому эти сведения стали известны в связи с его слу
жебной деятельностью) должно отягчать уголовную ответственность, т.е.
выступать в качестве квалифицирующего признака.

8. С учетом результатов проеденного исследования в работе предло
жена авторская редакция ст. 311 УК РФ, учитывающая положения процес-

суального и иного законодательства в области обеспечения личной безопасности судей и участников уголовного процесса.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее положения и выводы могут быть использованы в правоприменительной деятельности, а также для совершенствования уголовного законодательства Российской Федерации и более эффективного достижения цели уголовно-правовой защиты интересов правосудия.

Результаты настоящего исследования могут быть использованы также в учебном процессе и научных исследованиях по тем вопросам уголовного права и процесса, которые сопряжены с проблемами ответственности за разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса.

Апробация результатов исследования. Положения и выводы диссертации отражены в трех авторских публикациях. Теоретические выводы и положения докладывались на межвузовских конференциях и семинарах в городах Москве и Санкт-Петербурге.

Результаты диссертационного исследования внедрены в учебный процесс Академии экономической безопасности МВД России при изучении Особенной части курса уголовного права (тема «Преступления против правосудия»), а также в практическую деятельность органов внутренних дел.

Структура диссертации отвечает основной цели и предмету исследования. Работа состоит из введения, двух глав (шести параграфов) и заключения. Диссертация оформлена в соответствии с требованиями ВАК.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Глава I. Концепция преступности разглашения мер безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса

В первом параграфе изучен вопрос об обусловленности уголовной

ответственности за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса.

Появление системы мер безопасности, применяемых в отношении судей и иных участников уголовного процесса, стало закономерным этапом в развитии как судебной власти, так и государственной системы защиты носителей судебной власти - судей - и других лиц, участвующих в отправлении правосудия и в уголовном судопроизводстве в целом.

В реальной жизни лица, участвующие в уголовном деле, далеко не всегда проявляют активность при раскрытии и расследовании преступлений, рассмотрении уголовных дел в суде. Причин тому множество, но одна из основных - все более возрастающая тенденция противоправного воздействия со стороны обвиняемых и других «заинтересованных» лиц на участников процесса (чаще всего на свидетелей, потерпевших и раскаявшихся обвиняемых), а также на их близких. Формы воздействия на судей и участников уголовного процесса различны (угрозы, физическое и психическое воздействие, уничтожение их имущества, различные формы шантажа, похищения родственников и пр.).

Из 186 опрошенных нами свидетелей и потерпевших, 116 заявили в ходе анонимного анкетирования, что так или иначе подвергались давлению со стороны обвиняемых, их родственников, друзей, партнеров по бизнесу и т.п. При этом «давление» выражалось в следующем: в 46 случаях свидетелям предлагались деньги и иные материальные ценности в качестве «откупа» от правдивых показаний (39,7%); в 42 случаях имели место «уговоры» изменить показания в пользу обвиняемого, чтобы «не ломать ему

жизнь», «пожалеть» и пр. (36,2%); в 21 деле свидетелю непосредственно угрожали насильственными действиями в отношении него самого, близких, а также уничтожением или повреждением имущества (18,1%); 2 раза имели место угрозы клеветы или распространения непристойных сведений в отношении свидетеля (1,7%); 5 из опрошенных свидетелей подвергались прямому физическому насилию в виде избиения со стороны неизвестных, последовавшем после отказа принять предложение изменить показания (4,3%).

Государство, провозгласившее права и свободы человека высшей ценностью и взявшее на себя обязательство по их защите, обязано, вовлекая лиц в уголовное судопроизводство (заметим - нередко помимо их воли), обеспечить им защиту от противоправных посягательств. В равной мере сказанное справедливо в отношении судей и лиц, участвующих в отправлении правосудия по уголовным делам.

Вполне естественной реакцией со стороны государства явилось принятие как нового УПК РФ, так и целого ряда законов о защите судей и участников уголовного процесса. Одним из наиболее эффективных средств обеспечения законного правосудия является принятие специальных мер безопасности в отношении судей, участников уголовного процесса и их близких.

Богатый опыт в этом направлении накоплен в США, Великобритании, Германии, Италии. В качестве обоснования обеспечения безопасности деятельности суда в европейской и американской доктринах были выдвинуты три основополагающих положения:

а) независимость и непредвзятость судопроизводства;

б) стабильность государственной власти на основе принципа разделе
ния властей в демократическом обществе;

в) защита судьи и участников уголовного процесса при отправлении
правосудия.

Следовательно, факт наличия законодательных гарантий обеспечения безопасности деятельности суда, который необходим для законного отправления правосудия, обусловлен потребностями самой государственной системы, основанной на принципах разделения и существования независимых ветвей власти.

Во второй половине XX в. в законодательстве западных государств появляются специальные предписания, устанавливающие систему мер безопасности, применяемых в отношении судей и участников уголовного процесса (к последним, в первую очередь, были отнесены свидетели и потерпевшие). В целом положения этих законов сводятся к следующему: в случае угрозы жизни и здоровью судьи, свидетеля или потерпевшего в связи с расследованием уголовного дела предусмотрены возможности «засекречивать» данные об этих участниках уголовного процесса и их семьях, проводить опознание в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего, давать соответствующие указания о их личной охране и т.п.⁵

Одним из наиболее существенных средств обеспечения безопасности судей и участников уголовного процесса является установление уголовной ответственности за разглашение мер безопасности, применяемых в отношении указанных лиц. Из этого исходит уголовное законодательство зарубежных стран (ст. 226-13 УК Франции, § 353b УК Германии, ст. 466 УК Испании, ст. 320 УК Швеции, ст. 11 гл. 15 Закона Канады С-13 от 20 июня 1996 г. и т.д.)

Защита судей и участников уголовного процесса от различного рода потенциальных посягательств стала поистине общемировой проблемой, о чем свидетельствует целый ряд документов международного права (Каракасская декларация, принятая на VI Конгрессе ООН по предупреждению

s Вавилова Л. В. Организационно-правовые проблемы жертв преступлений (по материалам зарубежной практики): Дис... канд. юрид. наук. -М., 1995.-С. 105-139.

преступлений и обращению с правонарушителями; Основные принципы независимости судебных органов, принятые на VII Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями; Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих судебное преследование, принятые на VIII Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями и пр.).

Принятие международных документов, посвященных проблемам защиты судей и участников уголовного процесса, оказали определенное воздействие на формирование государственной системы защиты судей и участников уголовного процесса на внутреннем уровне. Важность положений названных источников заключается для нас в том, что они имеют приоритетное действие над национальным законодательством.

Установление уголовной ответственности за разглашение мер безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, является важной составляющей системы государственной защиты указанных лиц. Введение в УК РФ самостоятельной нормы (ст. 311 УК РФ) отражает социально обусловленную потребность юридического признания интереса обеспечения безопасности судей и участников уголовного процесса в качестве неотъемлемой части интересов правосудия как объекта уголовно-правовой охраны.

Во втором параграфе выработано уголовно-правовое определение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судей и участников уголовного процесса.

Меры безопасности, применяемые в отношении судей и участников уголовного процесса, неразрывно связаны с понятием тайны безопасности указанных лиц. Определяя понятие и содержание сведений о мерах безопасности, применяемых к судье и участникам уголовного процесса, автор опирается на определение тайны как сведений (информации), доступ к которым ограничен в соответствии с положениями федерального законода-

тельства и за несанкционированное нарушение конфиденциальности которых установлена уголовная ответственность.

Сведения, составляющие тайну безопасности участников уголовного судопроизводства являются первоосновой возникающих на их основании отношений между субъектами. Конфиденциальный характер такого рода сведений лежит в основе охраняемого уголовным правом интереса обеспечения безопасности личности судьи и других участников уголовного процесса, являясь своеобразной «отправной точкой» существования ст. 311 УК РФ.

Сказанное приводит к ряду важных выводов.

Во-первых, так как право на конфиденциальный характер мер безопасности, применяемых в отношении судей и участников уголовного процесса, связано с правосудием, то оно должно принадлежать любому субъекту отправления правосудия и любому участнику уголовного судопроизводства .

Во-вторых, исходя из понимания самого права на конфиденциальный характер сведений о мерах безопасности судьи и участников уголовного процесса, противоправным должно считаться нарушение неприкосновенности такой информации, совершенное любым третьим лицом в нарушение положений федерального законодательства или волеизъявления самого охраняемого лица (лиц).

В-третьих, право на неприкосновенность тайны о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, является составной частью права на личную неприкосновенность судей и участников уголовного процесса как лиц, связанных с осуществлением правосудия. Говоря иными словами, право на повышенную защищенность их личной неприкосновенности возникает не столько на основе их личностно-

бКибапьникА., Соломоненко И. Понятие и виды тайны в уголовном праве //Россий-скаяюстиция. - 2001. - № 2. - С. 53.

го статуса, сколько в связи с их участием в отправлении правосудия и (или) процессуальном производстве по уголовному делу.

Далее в работе раскрыто содержание универсальных мер безопасности, применяемых к судье и участникам уголовного процесса, и определенных в УПК РФ, Федеральных законах «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», иных нормативных правовых актов РФ.

Исходя из федерального законодательства, можно утверждать, что в настоящее время в России существуют две категории мер безопасности, применяемых, с одной стороны, к судьям и должностным лицам правоохранительных органов, участвующим в уголовном процессе, а с другой - к иным участникам уголовного процесса. Имеется ряд определенных различий между видами мер безопасности, применяемых к защищаемым лицам, что обусловлено их процессуальным статусом.

Полномочия того или иного органа по применению мер защиты устанавливаются исходя, прежде всего, из функционального предназначения и компетенции того или иного субъекта, а также из содержания и способа реализации конкретных защитных мер. Наибольшее уголовно-правовое значение данное положение имеет для определения круга субъектов преступления, предусмотренного действующей редакцией ст. 311 УК РФ.

Для всех категорий защищаемых лиц может существовать временной разрыв между возникновением повода для принятия меры безопасности и принятием решения о применении такой меры (максимум - трое суток). Данное положение принципиально важно для определения момента окончания изучаемого преступления.

Конкретная мера безопасности, ее вид и содержание, могут существенным образом варьировать в зависимости от стадии уголовного процесса. Однако в материально-правовом смысле не существует разницы ни в

виде меры безопасности, ни в стадии процесса, когда она применена: уголовный закон предусматривает преступность за разглашению любой такой меры, совершенное на любой стадии производства по уголовному делу.

В третьем параграфе определен круг лиц, в отношении которых применимы меры безопасности при осуществлении правосудия.

Сопоставление норм федерального законодательства в области государственной защиты участников уголовного судопроизводства, процессуального законодательства и диспозиции ч. 1 ст. 311 УК РФ позволяет утверждать, что перечень лиц, к которым применяются меры государственной защиты, и круг лиц, разглашение сведений о мерах безопасности которых подпадает под признаки исследуемого преступления, не является идентичным во всех источниках. Данное несовпадение вызвано следующими причинами:

1. В Федеральном законе «О государственной защите судей...» со
держится перечень универсальных мер безопасности, применяемых к
судьям и иным должностным лицам правоохранительных и контролирую
щих органов. Если судья - всегда лицо, отправляющее правосудие, то во
все не обязательным является участие всех перечисленных в ст. 2 лиц
именно в осуществлении правосудия (производстве предварительного рас
следования). К должностному лицу правоохранительного или контроли
рующего органа мера безопасности может быть применена не обязательно
в связи с их участием в уголовном судопроизводстве. Следовательно, раз
глашение сведений о мерах безопасности, примененных в отношении та
ких защищаемых лиц, не могут влечь уголовной ответственности по ст.
311 УК РФ, если эти меры не связаны с интересами осуществления
правосудия.

2. В то же время ряд должностных лиц правоохранительных органов,
подлежащих государственной защите, являются участниками уголовного
процесса (прокурор; следователь; лицо, производящее дознание; судебный

пристав). К ним могут быть применены меры безопасности по причине их процессуального статуса, а их разглашение наказуемо по ст. 311 УК РФ.

3. Действующая редакция ч. 1 ст. 311 УК РФ, оперируя понятиями защищаемых лиц, изначально корреспондирует к процессуальному законодательству, где определен процессуальный статус таких лиц, их права и обязанности. Следовательно, при определении круга лиц, к которым применимы меры безопасности в связи с участием в осуществлении уголовного судопроизводства, необходимо обращаться к положениям УПК РФ (а в случае с судьями - также к положениям конституционного и иного процессуального законодательства). С другой стороны, преступность и наказуемость деяния могут устанавливаться только в УК РФ (ч. 1 ст. 1): во избежание разного рода несоответствий желательно определение непосредственно в ч. 1 ст. 311 УК РФ круга защищаемых лиц, к которым применимы меры безопасности в связи с их участием в уголовном судопроизводстве, в соответствии с положениями процессуального законодательства.

По существу, лица, к которым применимы меры защиты в связи с их участием в уголовном судопроизводстве, с точки зрения уголовного права являются потерпевшими («потенциальными потерпевшими»).

Далее в работе на основе процессуального законодательства исследованы виды лиц, к которым применимы меры безопасности, связанные с уголовным судопроизводством.

В диссертации специально отмечается, что УК РФ в ч. 1 ст. 311 в качестве защищаемого лица называет «судью и участников уголовного процесса». В связи с этим автором поддерживается позиция об отнесении к защищаемым лицам не только судей, отправляющих правосудие по уголовным делам, но и судей, отправляющих правосудие по гражданским делам в судах общей и арбитражной юрисдикции.

Сравнительный анализ федерального законодательства в области государственной защиты судей и участников уголовного процесса, процессу-

ального законодательства и УК РФ, позволяет утверждать, что в круг лиц, разглашение сведений о мерах безопасности, примененных в их отношении, является преступлением, предусмотренным ст. 311 УК РФ, должны входить:

- судьи, отправляющие правосудие как по уголовным, так и по граж
данским делам;

- лица, принимающие участие в отправлении правосудия или обеспе
чивающие надлежащий порядок отправления правосудия (присяжный за
седатель, судебный пристав);

- должностные лица правоохранительных органов, участвующие в
уголовном процессе в качестве стороны обвинения (прокурор, следова
тель, лицо, производящее дознание);

- другие участники уголовного процесса со стороны обвинения (по
терпевший, его представитель, частный обвинитель, гражданский истец);

- участники уголовного процесса со стороны защиты (подозреваемый,
обвиняемый, защитник, гражданский ответчик);

- иные участники уголовного процесса, не выступающие на стороне
ни одной из сторон (свидетель, эксперт, специалист, переводчик, понятой).

Возможно, в диспозиции ч. 1 ст. 311 УК РФ нет необходимости перечислять всех лиц, к которым применяются меры защиты, связанные участием в уголовном процессе (для судей - и в процессе по гражданским делам). Однако существует настоятельная необходимость прямого указания в диспозиции ч. 1 ст. 311 УК РФ на то, что в круг защищаемых лиц входят прокурор, следователь и лицо, производящее дознание. Во-первых, эти лица являются должностными лицами правоохранительных органов, участвующими в уголовном процессе на стороне обвинения. С другой стороны, уголовная ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного и контролирующего органа, предусмотрена в ст. 320 УК РФ в качестве пре-

ступления против порядка управления. Возникает своеобразная конкуренция названных норм УК РФ в случаях разглашения сведений о мерах безопасности, принятых в отношении указанных лиц. Полагаем, что если данные меры связаны с участием прокурора, следователя, лица, производящего дознание, с их участием в уголовном судопроизводстве, то исходным интересом посягательства должны расцениваться интересы правосудия -и, следовательно, содеянное должно квалифицироваться по ст. 311 УК РФ.

Во избежание подобного рода коллизий квалификации полагаем, что в диспозиции ч. 1 ст. 311 УК РФ необходимо прямое и конкретное указание на должностных лиц правоохранительных органов, участвующих в уголовном судопроизводстве. Данное предложение поддержали 84% судей и должностных лиц правоохранительных органов, опрошенных в качестве экспертов.

Глава П. Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, как преступление против правосудия.

В первом параграфе определены объективные признаки состава разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса.

Исходя из множества определений видового объекта преступлений против правосудия, диссертант полагат, что интересы правосудия как объект уголовно-правовой охраны представляют собой охраняемые уголовным законодательством интересы деятельности судов общей и арбитражной юрисдикции по законному рассмотрению и разрешению дел в порядке конституционного, уголовного, гражданского и административного судопроизводства, определенном международными договорами Российской Федерации, Конституцией Российской Федерации, федеральным конституционным и федеральным законодательством РФ.

С точки зрения действующего материального уголовного права, интересы осуществления предварительного расследования являются составной частью интересов правосудия как видового объекта уголовно-правовой охраны.

Основным непосредственным объектом разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судей и участников уголовного процесса, необходимо расценивать охраняемые уголовным правом интересы законного осуществления правосудия по уголовным делам, т.е. интересы обеспечения принятия законного, справедливого и обоснованного решения по уголовному делу, включающие в себя интересы законного производства предварительного расследования по уголовным делам.

Именно такое понимание интересов правосудия как объекта уголовно-правовой охраны позволяет говорить о том, что интерес обеспечения личной безопасности лиц, участвующих в отправлении правосудия или производстве предварительного расследования (т.е. лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве), существует не сам по себе, неотрывно связан с интересами отправления правосудия в «широком» его понимании.

Преступление, предусмотренное ст. 311 УК РФ, имманентно посягает на интересы личной безопасности судей и участников уголовного процесса, а также их близких. Поэтому в литературе справедливо утверждение о том, что изучаемое преступление имеет дополнительный непосредственный объект - а именно, интересы личной безопасности судей, других участников уголовного процесса, их близких. Прямое указание уголовного закона на «безопасность» судей и участников уголовного процесса заставляет под этим определением понимать состояние защищенности указанного круга лиц от любых потенциальных угроз, посягающих на их жизненно важные интересы.

Исследуемый состав преступления по конструкции объективной стороны является формальным - наступление уголовной ответственности свя-

зывается с фактом разглашения мер безопасности, безотносительно к возможному наступлению последствий этого деяния.

В процессе разглашения сведений участвуют две стороны (два человека - минимум): одна оглашает эти сведения, а другая - воспринимает их, то есть распространение можно представить как передачу-прием информации, причем оба этих действия осуществляют два различных субъекта. Следовательно, разглашение как деяние включает в себя:

- деяние одного лица по оглашению сведений о мерах безопасности,
применяемых в отношении судьи и участников уголовно процесса;

- деяние другого субъекта по восприятию этой информации.

Разглашение сведений о мерах безопасности должно считаться оконченным деянием при восприятии этой информации хотя бы одним посторонним лицом.

Деяние в виде разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, возможно совершить только в период действия указанных мер. Если срок применения мер безопасности истек, то отсутствует конфиденциальный характер этих сведений, и, следовательно, данное преступление не может быть совершено. Длительность срока применения меры безопасности исчисляется в каждом конкретном случае, но примененной такая мера должна считаться (с точки зрения возможности преступного разглашения) при принятии решения компетентным органом о применении меры безопасности.

Хотя УК РФ прямо не говорит о том, что разглашение сведений о мерах безопасности должно быть «незаконным», диссертант полагает, что в силу федерального законодательства именно «незаконность» разглашения должна быть его обязательной характеристикой. Незаконность разглашения сведений о мерах безопасности имеет место, если:

а) отсутствует согласие самого защищаемого лица на предание таких сведений огласке;

б) отсутствует санкция (приказ) управомоченного лица на нарушение
конфиденциального характера сведений о мерах безопасности;

в) отсутствует ситуация крайней необходимости, при которой разгла
шение сведений о мерах безопасности перестает считаться преступным для
сохранения более значимой общественной ценности.

Во втором параграфе проанализированы субъективные признаки состава разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса.

В ч. 1 ст. 311 УК РФ называются две категории специального субъекта: а) лицо, которому данные сведения были доверены; б) лицо, которому данные сведения стали известны в связи с его служебной деятельностью.

Лицо, которому сведения о мерах безопасности были доверены. Действующая редакция ч. 1 ст. 311 не связывает появление данного вида специального субъекта ни с профессиональной, ни со служебной деятельностью виновного. В первую очередь, таким лицом может быть любой вменяемый человек, достигший 16-летнего возраста, если сведения о мерах безопасности стали ему известны от самого защищаемого лица. Например, к этому кругу лиц могут быть отнесены родственники, знакомые, иные лица, которому защищаемый сам сообщает указанные сведения. При этом «доверенное» лицо должно безусловно понимать истинный характер информации, которой с ним поделилось защищаемое лицо.

Во-вторых, таким субъектом может быть сам защищаемый, если мера безопасности применена к нескольким лицам, и он осведомлен об этом. Данный вывод следует из положений временной инструкции о порядке обеспечения государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, согласно которой защищаемый предупреждается об уголовной ответственности за разглашение таких сведений, если это разглашение «привело к тяжким последствиям для других лиц».

Лицо, которому сведения о мерах безопасности стали известны в связи со служебной деятельностью. К таким лицам относятся все сотрудники правоохранительной системы, принимающие решение о применении мер безопасности, осуществляющие их применение и контроль за ними (должностные лица органов внутренних дел, органов контрразведки, таможенных органов, федеральных органов государственной охраны, а также командование соответствующей воинской части и начальники соответствующих военных учреждений, должностные лица уголовно-исполнительной системы).

Перечень субъектов в виде лиц, которым сведения о мерах безопасности стали известны в связи со своей служебной деятельностью, корреспондирует к массе законов и подзаконных актов. Главный признак этих субъектов состоит в том, что в служебную компетенцию такого лица входит принятие решения о применении меры безопасности, ее непосредственное осуществление, а также надзор (контроль) за осуществлением меры безопасности.

Однако допустима ситуация, когда лицу сведения о примененных мерах безопасности становятся известны, но оно к правоохранительной системе не имеет отношения. Так, например, обстоит дело с работниками учреждений телефонной службы, связи, почты в случаях, когда применяется мера безопасности в виде обеспечения конфиденциальности сведений о защищаемом лице. В данном случае для признания такого лица субъектом изучаемого преступления также необходимо установить, что реализация меры безопасности входила в его служебную компетенцию.

Так как основной состав разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи или участников уголовного процесса, по конструкции является исключительно формальным, то его субъективная сторона может выражаться только в прямом умысле виновного. При этом виновный осознает общественную опасность и фактический характер дея-

ния (разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса) и желает совершения этого деяния.

В диспозиции ч. 1 ст. 311 УК РФ отсутствует указания на юридически значимые мотивы и цели поведения виновного. Диссертант обосновывает позицию о том, что отсутствие законодательного указания на мотивы и цели разглашения сведений о мерах безопасности, размывают основание и место исследуемого преступления в системе преступлений против правосудия. В данном суждении автора поддержали 86% федеральных судей и 74% должностных лиц правоохранительных органов, опрошенных в качестве экспертов.

В третьем параграфе изучены проблемы квалификации и законодательного совершенствования ст. 311 УК РФ.

В ч. 2 ст. 311 УК РФ содержится квалифицированный вид изучаемого преступления - разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса, повлекшее тяжкие последствия. Данный квалифицирующий признак относится к оценочным, и в литературе существует довольно разнообразное понимание, какие именно последствия разглашения сведений о мерах безопасности надо считать тяжкими.

Диссертант полагает, что тяжкое последствие разглашения сведений о мерах безопасности подразумевает совершение преступного посягательства на интересы защищаемого лица. При этом преступление против интересов защищаемого лица должно быть совершено как иными лицами, так и самим разглашающим. Вменение данного квалифицирующего признака возможно только в случае установления причинной связи между разглашением сведений о мерах безопасности и наступившим последствием.

Наибольшее расхождение в понимании квалифицирующего признака наступления тяжких последствий существуют в решении вопроса о форме

вины. Автор считает, что предписание ч. 2 ст. 24 УК РФ допускает только умышленное отношение виновного к тяжким последствиям, наступившим в результате разглашения сведений о мерах безопасности защищаемого лица.

Однако такой вывод вряд ли отражает сущность данного квалифицирующего признака. Совершение умышленного преступления против интересов защищаемого лица виновным в разглашении сведений о мерах безопасности должно получать самостоятельную правовую оценку, а не квалифицироваться по признаку «тяжких последствий». Тенденции развития отечественного уголовного законодательства и юридическая логика приводят нас к выводу о необходимости признания только неосторожного отношения виновного к наступившим тяжким последствиям в результате разглашения сведений о мерах безопасности. Однако это требует законодательного закрепления неосторожной вины по отношению к тяжким последствиям в ч. 2 ст. 311 УК РФ.

Далее рассмотрен вопрос об определении субъекта ч 1 ст. 311 УК РФ. Действующая редакция ст. 311 УК РФ подразумевает наличие специального субъекта - лица, которому сведения о мерах безопасности были доверены или стали известны в силу служебного положения.

Складывается парадоксальная ситуация - если другое лицо в силу различных причин стало обладателем сведений о мерах безопасности и совершило в дальнейшем их разглашение (при условии осведомленности об истинном характере таких сведений), то оно не может подлежать ответственности по ст. 311 УК РФ.

Можно представить случаи, когда человек специально занимается собиранием сведений о мерах безопасности с целью их дальнейшей передачи «заинтересованным лицам». Ущерб интересам правосудия и личной безопасности защищаемых лиц в этом случае не вызывает сомнений - однако

содеянное остается за рамками уголовно-правовой оценки именно как преступления против правосудия.

Экспертный опрос судей и должностных лиц правоохранительных органов показал, что респонденты обеспокоены подобным положением вещей, и 78% из них высказались за установление уголовной ответственности по ст. 311 УК РФ общего субъекта. Разделяя данную позицию, отметим, что законодательно именно так решен вопрос в сфере охраны тайны безопасности защищаемых лиц, являющихся субъектами управленческой деятельности (ст. 320 УК РФ).

Разглашение сведений о мерах безопасности, совершенное лицом, которому эти сведения доверены или стали известны по службе, причиняет более существенный вред, да и совершается более просто. Именно по этому возможность совершения данного преступления специальными субъектами должно расцениваться в качестве квалифицирующего признака, а не быть конструктивным признаком основного состава изучаемого преступления.

По действующему закону ни мотив, ни цель совершения этого преступления никак не влияют на квалификацию содеянного. Но изучаемое преступление относится к системе преступлений против правосудия, и его законодательная конструкция должна в полной мере отражать специфику посягательства на этот основной непосредственный объект уголовно-правовой охраны.

В системе преступлений против правосудия немалое место занимают посягательства, имеющие дополнительным непосредственным объектом тот или иной личностный интерес участников правосудия или предварительного расследования (ст. 295-298 УК РФ). Но преступлениями против правосудия их делает тот факт, что они изначально совершаются не против личности этих лиц как таковых, а в связи с их участием в осуществлении правосудия или производстве предварительного расследования. При этом

связь посягательства на интересы правосудия через посягательства на личность и иные правоохраняемые интересы указанных лиц выражается в цели и мотиве поведения виновного.

Если разглашающий сведения о мерах безопасности ставит своей целью так или иначе воспрепятствовать осуществлению правосудия (производству предварительного расследования), то содеянное предполагает наличие интересов правосудия в качестве первичного объекта посягательства. Если же цель разглашения никак не связана с участием лица в уголовном судопроизводстве, то вряд ли можно расценить содеянное как преступление против правосудия.

Аналогичным образом обстоит дело с мотивом разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса. Юридическое значение для квалификации содеянного должен иметь мотив мести защищаемым лицам за их участие в уголовном судопроизводстве. В противном случае мотив виновного в разглашении сведений о мерах безопасности не отражает сущностного характера исследуемого преступления как преступления против интересов правосудия.

Суммируя вышесказанное, автор предлагает следующую редакцию диспозиций частей 1 и 2 ст. 311 УК РФ, которая будет в большей мере отражать сущность изучаемого преступления как преступления против правосудия (при этом вопрос о возможных санкциях диссертантом не рассматривается): «Статья 311. РАЗГЛАШЕНИЕСВЕДЕНИЙОМЕРАХБЕЗОПАСНОСТИ,

ПРИМЕНЯЕМЫХ В ОТНОШЕНИИ СУДЬИ И УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

1. Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи, присяжного заседателя, судебного пристава, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, потерпевшего, свидетеля, других участников уголовного процесса, а равно в отношении их близких,

если это деяние совершено в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц либо из мести за такую деятельность, - наказывается. ..

2. То же деяние, совершенное лицом, которому эти сведения были доверены или стали известны в связи с его служебной деятельностью, а равно повлекшее по неосторожности тяжкие последствия, - наказывается...»

В заключении сформулированы основные выводы проведенного исследования.

Основные результаты диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Ромодановский КО. Тайна безопасности участников правосудия и
субъектов порядка управления // Вестник Московского университета МВД
России. Вып. 3. -М., 2004 (0,25 п.л.).

2. Ромодановский КО. Обеспечение конспирации мер безопасности в
интересах лиц, подлежащих государственной защите // Общество и право.
- №3(5). - Краснодар, 2004 (0,25 п.л.).

3. Ромодановский КО. Тайна безопасности участников правосудия и
субъектов порядка управления // Международно-правовые стандарты за
щиты личности и современное российское законодательство: Материалы
конференции. -М., 2004 (0,25 п.л.).

Ромодановский Константин Олегович

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА РАЗГЛАШЕНИЕ СВЕДЕНИЙ

О МЕРАХ БЕЗОПАСНОСТИ,

ПРИМЕНЯЕМЫХ В ОТНОШЕНИИ СУДЬИ

И УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Специальность 12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Корректор Л.А. Юрганова

Подписано в печать 09.11.2004. Формат 60x90/16

Объем 1,5 п.л. Тираж 70 экз. Заказ 22 Институт международного права и экономики имени А.С. Грибоедова

Лицензия №00258 от 11.11.99 105066, Москва, Спартаковская ул., д. 2/1

В22 313

РНБ Русский фонд

2005-4 22449

ИЗ ФОНДОВ РБД

Громов Андрей Борисович

Криминологические и уголовно-правовые

проблемы преступности мигрантов и

вынужденных переселенцев в Российской

Федерации автореф. дис. на соиск. учен. степ.

канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.08

Москва

РБД

2006

Громов, Андрей Борисович

Криминологические и уголовно-правовые проблемы преступности мигрантов и вынужденных переселенцев в Российской Федерации [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук: спец. 12.00.08 / Громов Андрей Борисович; [Ин-т междунар. права и экономики им. А. С. Грибоедова]. -М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Громов Андрей Борисович

Криминологические и уголовно-правовые

проблемы преступности мигрантов и

вынужденных переселенцев в Российской

Федерации автореф. дис. на соиск. учен. степ.

канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.08

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

Громов Андрей Борисович

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ

ПРОБЛЕМЫ ПРЕСТУПНОСТИ МИГРАНТОВ

И ВЫНУЖДЕННЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

В Российской ФЕДЕРАЦИИ

Специальность 12.00.08 — уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин

Института международного права и экономики имени А.С. Грибоедова.

Негосударственное образовательное учреждение

Научный руководитель - заслуженный юрист Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор Ермаков Вячеслав Дмитриевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук

Овчинскнй Владимир Семенович;

кандидат юридических наук, доцент Королева Марина Валериановна

Ведущая организация - Саратовский юридический институт МВД России

Защита диссертации состоится 14 декабря 2004 года в 14 часов на заседании диссертационного совета К 521.005.01 при Институте международного права и экономики имени А.С. Грибоедова по адресу: 105066, Москва, ул. Спартаковская, д. 2/1, стр. 5.

Автореферат разослан «____ » ноября 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Л.С.Яковлев

9VO336

2-3$05

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования определяется необходимостью комплексного решения проблем противодействия преступности среди постоянно возрастающей социальной группы населения Российской Федерации, какой являются мигранты и вынужденные переселенцы.

В настоящее время их численность в России оценивается в несколько сотен тысяч человек, причем не являются преувеличенными и другие оценки этой численности в пределах от 0,5 до 1 млн человек. Основную их массу составляют нелегальные иммигранты, в значительной своей части нарушающие законодательство Российской Федерации, в том числе и совершающие уголовно-наказуемые деяния.

В научном плане проблема «миграция и преступность», обострившаяся в ходе коренных преобразований в политической, экономической и социальной жизни на постсоветском пространстве, в последние годы практически не исследовалась. Даже в обширной литературе по проблемам миграции, появившейся сегодня, до сих пор отсутствуют специальные работы, посвященные преступности среди мигрантов и вынужденных переселенцев.

Диссертантом проанализированы исследования криминологов, которые в основном в советский период изучали влияние различных демографических процессов на преступность. Эти исследования главным образом касались криминального поведения внутренних мигрантов (приезжих, сезонных и временных работников, участников всесоюзных строек, строителей новых городов, лиц, осваивающих пространства Сибири и Дальнего Востока). Среди авторов таких работ следует назвать Г.А. Аванесова, СБ. Алимова, М.М.Бабаева, Л.Н. Волошину, А.А. Герцензона, К.К. Го-ряинова, А.И. Долгову, И.И. Карпеца, М.В. Королеву, Н.Ф. Кузнецову, Г.М. Миньковского, А.Б. Сахарова, В.Н. Сомина, А.П. Сырова, А.Я. Суха-

РОС НАЦИиИАЛЬМАЯ j БИБЛИОТЕКА |

СП

«ft

рева, Г.Ф. Хохрякова и многих других. Однако сегодня в данной сфере общественных отношений возникло много новых проблем, требующих научного осмысления и неотложного решения.

Тенденция стремительного ухудшения криминогенной обстановки в стране и особенно в регионах, охваченных значительным притоком внешних и внутренних мигрантов, а также вынужденных переселенцев, совершающих противоправные действия, вызывает необходимость в ускоренной разработке общей теории противодействия преступности этих категорий населения. Данная теория может стать мощным рычагом не только внешней, но и внутренней политики в отношении миллионов граждан, лишенных правовой и социальной поддержки, адекватной складывающимся геополитическим и социально-экономическим реалиям как внутри страны, так и за ее пределами.

Нормализация миграционной ситуации означает обеспечение устойчивого характера миграционных процессов, социально-экономического, демографического развития страны, укрепление национальной безопасность и сокращение преступности в регионах России, охваченных массовым переселением граждан, в том числе и пребывающих нелегально из-за рубежа.

Поиску путей решения этих проблем, восполнения существенных пробелов в миграционном, административном и уголовном законодательстве, пересмотру профилактических возможностей противодействия преступности мигрантов и вынужденных переселенцев на территории Российской Федерации и посвящается работа, представленная на защиту, что определяет не только ее актуальность, но и значимость поставленных и решенных автором исследовательских задач.

Цель и задачи исследования. Предлагаемая работа имеет своей целью исследование теоретических и практических проблем противодействия преступности мигрантов и вынужденных переселенцев, разработку на

этой основе предложений и рекомендаций, реализация которых поможет в целом существенно снизить криминальный характер поведения данной категории лиц, проживающих на территории России.

Для достижение названной цели была предпринята попытка решить следующие задачи:

- изучить миграционные процессы, выявив особенности и ближай
шие перспективы их протекания в Российской Федерации;

- оценить состояние и основные характеристики внешней и внутрен
ней миграции на территории Российской Федерации, а также ее социаль
ные, экономические и криминальные последствия;

- дать криминологическую оценку влияния миграционных процессов
на преступность в РФ, включая отдельные ее регионы;

- оценить состояние и динамику преступлений и иных правонаруше
ний, совершаемых мигрантами и вынужденными переселенцами, включая
латентную их составляющую;

- оценить эффективность социально-экономических и правовых мер
противодействия преступности мигрантов и вынужденных переселенцев,
применяемых в регионах страны;

- разработать систему мер, направленных на повышение эффектив
ности деятельности по противодействию преступлениям, совершаемых
мигрантами и вынужденными переселенцами.

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, складывающиеся в ходе миграционных процессов, влияющие на противоправное, в том числе и уголовно-наказуемое, поведение мигрантов и вынужденных переселенцев.

Предметом исследования является криминологическая, социологическая и статистическая информация о преступности мигрантов и вынужденных переселенцев, отечественное и зарубежное законодательство, регулирующее управление миграционными процессами, а также деятель-

ность правоохранительных органов, реализующих меры борьбы с преступностью названных категорий населения.

Методология и методика исследования. В основу исследования положен диалектический метод познания социально-правовых явлений в единстве социального содержания и юридической формы. Теоретические выводы, практические рекомендации и предложения, сформулированные в диссертационной работе, базируются на использовании современных методов исследования и оценки полученных данных: историческом, статистическом, сравнительно-правовом, формально-логическом анализе. Для обеспечения обоснованности и достоверности положений, выносимых на защиту, использовались социологические методы: анкетирование, интервьюирование, наблюдение и др.

Теоретическую основу диссертации составили труды отечественных и зарубежных ученых и практиков в области уголовного права, криминологии, административного права, философии, социологии, психологии и ряда других общественных наук.

Основные положения работы базируются на международно-правовых актах, нормах Конституции Российской Федерации, нормативно-правовых актах, регулирующих миграционную политику в России, а также Уголовном кодексе Российской Федерации, уголовном законодательстве стран СНГ и других зарубежных стран по проблемам противодействия преступности мигрантов и вынужденных переселенцев.

Эмпирическая база исследования основывается на данных: Госкомстата о численности и миграции населения Российской Федерации за 1998-2003 гг.; миграционных служб; Министерства внутренних дел РФ. Автором изучены материалы уголовных дел, где фигурируют мигранты и вынужденные переселенцы не только стран СНГ, но и дальнего зарубежья, а также материалы, касающиеся мигрантов и вынужденных переселенцев, опубликованные в средствах массовой информации; осуществлен обзор

судебной практики и практики органов прокуратуры, а также иных материалов о противоправном поведении мигрантов и вынужденных переселенцев, что позволяет считать результаты исследования, выводы автора и положения, вынесенные на защиту, достоверными и обоснованными.

Научная новизна исследования. Диссертация является одним из первых комплексных монографических исследований теоретических и практических проблем противодействия преступности мигрантов и вынужденных переселенцев в современной России. По основным рассматриваемым в работе позициям определены новые теоретические подходы к оценке существующей системы законодательства, направленной на защиту прав мигрантов и вынужденных переселенцев; выявлены многочисленные факторы, обусловливающие неэффективность применяемых правоохранительными органами законодательных мер по предупреждению преступлений среди них в настоящее время.

В работе выявлены специфические причины и условия, способствующие преступности мигрантов и вынужденных переселенцев, исследованы личностные особенности мигрантов и высказаны предложения по их учету при назначении наказания. Автором сделан вывод о том, что отсутствие специальных знаний у лиц, занимающихся проблемами миграции, зачастую приводит к отрицательным социальным последствиям — увеличению количества преступлений, совершаемых мигрантами и вынужденными переселенцами. Предложены меры, направленные на качественное улучшение взаимодействия всех органов государственной власти, которые ответственны за борьбу с криминальными проявлениями в стране.

С учетом действующего законодательства существенно, по сравнению с предыдущими исследованиями, расширен круг анализируемых проблем борьбы с преступностью мигрантов и вынужденных переселенцев.

Впервые проведен сравнительно-правовой анализ законодательства Российской Федерации и стран СНГ по данной теме.

Новизна исследования определяется и тем, что диссертантом в большом объеме дана информационно-количественная характеристика исследуемых явлений и процессов, представляющая самостоятельный теоретический и практический интерес для законодателя и правоприменителя. Отличаются новизной и положения, вынесенные автором на защиту.

Основные положения и выводы, выносимые на защиту:

1. Миграция в Российской Федерации является сложной политиче
ской, экономической и социально-правовой проблемой, включающей зна
чительный криминальный компонент. В ближайшие годы она будет только
обостряться и поэтому требует своевременного и адекватного регулирова
ния со стороны общества и государства.

2. Чрезмерная нерегулируемая концентрация мигрантов и вынужден
ных переселенцев в пределах конкретных территорий резко обостряет со
циально-экономические проблемы, создает негативные явления, способст
вующие социальной дифференциации населения, а также маргинализации
новой его части и существенно ухудшает основные жизненные позиции
коренного населения.

3. Преобладающая масса коренного населения страны считает ми
грантов источником повышенной криминологической опасности.

4. По всем основным правовым, социальным, экономическим, демо
графическим и иным показателям негативный социальный эффект неле
гальной миграции в Россию выходцев как из дальнего, так и из ближнего
зарубежья существенно превосходит приносимые ею выгоды.

5. Криминологическая безопасность в конкретных регионах определя
ется главным образом уровнем преступности постоянного населения, тогда
как приток мигрантов и вынужденных переселенцев лишь осложняет сло
жившуюся на местной социально-правовой основе картину преступных
проявлений.

6. Органы внутренних дел и исполнительной власти не справляются с
криминальными проблемами, вызванными в значительной части регионов
страны нерегулируемыми процессами миграции.

7. По всем криминологически значимым показателям преступности
внешние мигранты далеко отстают от внутренних и тем более от постоян
ного населения российских регионов.

Теоретическая значимость исследования. Сформулированные в диссертации выводы и предложения направлены на совершенствование законодательной базы, призванной обеспечить противодействие преступности мигрантов и вынужденных переселенцев.

Настоящая работа, являясь комплексным уголовно-правовым и криминологическим исследованием такого рода преступности, систематизирует уже имеющиеся знания в данной сфере, углубляет и расширяет их, обозначает новые криминологические и социально-правовые проблемы и развивает основные направления для дальнейших научных разработок в области борьбы с преступностью мигрантов и вынужденных переселенцев.

Эмпирический материал, предложения и выводы, полученные в ходе исследования, могут быть использованы для совершенствования теории уголовного права и криминологии.

Практическая значимость результатов исследования состоит в том, что многие из них могут быть использованы в законотворческой деятельности, при совершенствовании следственной и судебной практики по делам о преступлениях, совершаемых мигрантами и вынужденными переселенцами.

Материалы диссертации могут быть использованы в учебном процессе высших юридических учебных заведений в рамках курсов «Уголовное право» и «Криминология», а также в организации научных исследований по данной проблематике.

Апробация результатов исследования осуществлена в четырех опубликованных по теме исследования научных работах автора общим объемом более 3 п.л.

Материалы исследования используются в учебном процессе на юридическом факультете Института международного права и экономики имени А. С. Грибоедова, в аналитической и практической деятельности аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, а также аппарата Правительства Московской области.

Структура работы отвечает основной цели, задачам и предмету исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснованы выбор и актуальность темы диссертации, определены ее цели и задачи, объект и предмет исследования, его методология, теоретическая, нормативная и эмпирическая база, раскрыта научная новизна исследования, сформулированы вынесенные на защиту положения, показаны теоретическая, практическая значимость и апробация результатов проведенного исследования.

Первая глава «Миграция населения как социально-правовая, экономическая и политическая проблема» включает два параграфа.

Первый параграф посвящен рассмотрению миграционных процессов, анализу особенностей и выявлению ближайших перспектив их протекания в Российской Федерации.

Исследование этих вопросов проведено главным образом с целью выявления тех негативных факторов, которые тесно связаны с противоправ-

ным поведением мигрантов и вынужденных переселенцев и которые влияют на совершение ими преступлений.

Под миграцией понимается территориальное перемещение людей под воздействием различных причин и факторов (экономических, политических, демографических, национальных, религиозных и т. д.).

В работе подробно с криминологических позиций рассмотрены различные виды миграции (внешняя (международная), внутренняя, постоянная или безвозвратная, временная и др.) и проанализированы наиболее значимые особенности каждого из них.

Для оценки нынешнего состояния миграции в Российской Федерации и ее влияния на состояние преступности проанализированы и те факторы, которые определяли миграцию в советское время и обусловили наличие многих современных проблем.

Наиболее тяжелые как для личности, так и для общества, государства последствия несет вынужденная миграция. Накануне распада СССР за пределами России проживало свыше 25 млн русских. После распада СССР в большинстве новых государств — бывших национальных республиках для этих лиц были созданы неравные условия для проживания, обучения, работы, обеспечения безопасности и социальных гарантий. Все это вместе с наличием военных конфликтов и создало ту ситуацию, при которой миллионы людей были вынуждены покидать места своего прежнего проживания.

Широкое распространение иммиграция получила не только из республик бывшего Союза, но и из стран дальнего зарубежья (Китай, Вьетнам, Афганистан и др.). Важную роль в миграционных процессах в России играет и внутренняя миграция. Значительный поток мигрантов в настоящее время наблюдается из районов Крайнего севера и Дальнего Востока, из Сибири, что связано со значительным уровнем безработицы, снижением уровня жизни, потерей большинства льгот, ранее гарантированных государством. Так называемая вынужденная экономическая миграция сопро-

вождается усилением временной трудовой миграции (значительный рост на Крайнем Севере и в районах, приравненных к нему, числа людей, работающих вахтовым способом).

Анализ различного рода официальных источников дает основание утверждать, что данные по числу беженцев в Российскую Федерацию недостаточно точны. Ориентировочно, различные источники свидетельствуют, что с начала 90-х годов в Россию въехало от 3 до 15 млн человек. Численность нелегальных мигрантов по некоторым данным достигает 10 млн человек. Из 9 млн переселенцев, признаваемых официальными источниками, за период 1991-2001 гг. только 1,6 млн человек получили статус вынужденного переселенца или беженца. Остальные оказались практически без помощи и поддержки государства.

Опросы общественного мнения по вопросу отношения к мигрантам, проведенные среди различных групп населения страны, постоянно фикси^{^}руют тот факт, что большинство опрошенных (от 50 до 85 %) относятся к приезжим откровенно недружественно.

Местное население среди главных отрицательных моментов в миграции выделяет следующие: занимают рабочие места, нужные населению (до 20 %), понижают уровень заработной платы в регионе, соглашаясь на самую низкую (16-27 %), торгуют некачественными товарами и продуктами (от 50 до 72 %), повышают цены на жилье (от 7 до 30 %).

Значительная часть респондентов считает мигрантов источником повышенной криминологической опасности. Так, роль мигрантов в повышении уровня преступности по данным различных опросов населения выделяют от 60 до 80 % респондентов, в торговле наркотиками и проституции — до 15-20%.

Все это свидетельствует о том, что миграция в Российской Федерации является весьма сложной социальной проблемой, включающей значительный криминальный компонент. В ближайшие годы, по мнению автора, а

также и ряда других исследователей данной проблемы, она будет только обостряться и поэтому требуется пристальное внимание государства к ее своевременному и адекватному регулированию.

Во втором параграфе данной главы рассмотрены демографические, социально-правовые, экономические и иные последствия миграции.

Особое внимание диссертант уделил отрицательным последствиям иммиграции. В работе отмечается, что, современные миграционные потоки неуправляемы, способствуют усилению перенаселенности в южных и центральных районах страны и, наоборот, — дальнейшему оттоку людей из экономически депрессивных регионов (Сибирь, Дальний Восток). Чрезмерная концентрация мигрантов в пределах конкретной территории чревата быстрым и резким обострением проблемы безработицы на соответствующем региональном рынке труда. По той же причине на региональном уровне возникают дополнительные факторы социальной дифференциации населения, а также угроза маргинализации новой его части к еще большего ухудшения положения групп, уже оттесненных на обочину социальной жизни.

Так как труд определенных категорий мигрантов используется в теневой экономике, а часть мигрантов-торговцев из стран СНГ и нелегальных мигрантов из дальнего зарубежья прямо вовлекаются в противоправную деятельность, налицо угроза дальнейшей криминализации российской экономики под влиянием миграции.

С помощью показателя плотности миграционного потока — отношения числа мигрантов к числу безработных — в работе определены регионы, где мигранты реально угрожают экономической безопасности.

Отрицательную роль в миграции играет в последние годы некоторое качественное ухудшение миграционного потока из ближнего зарубежья по отдельным характеристикам. Например, в Красноярском крае с 1994 по 1997 г. постепенно снижался уровень материальной обеспеченности при-

бывающих вынужденных мигрантов. В Кировской области в составе мигрантов увеличивалась доля пенсионеров. Такого рода тенденции создают дополнительную нагрузку на сферу социального обеспечения в регионах, ведут к усилению социальной дифференциации населения, росту бедности, снижению способности к самостоятельному обустройству на новом месте.

В структуре миграционного обмена России со странами дальнего зарубежья все более заметное место занимает импорт иностранной рабочей силы. Всего в России в последние годы на легальных основаниях работает около 300 тыс. человек из 123 стран мира. При этом нелегальная иммиграция превзошла легальную и по масштабам, и по силе угроз, создаваемых ею для экономического и других аспектов безопасности. Достоверных данных о притоке мигрантов-нелегалов крайне мало. Имеющиеся экспертные оценки варьируются весьма широко: от 50 тыс. до нескольких миллионов человек в год. Так, на основе исследований, проведенных Центральной лабораторией социально-экономических измерений РАН и Госкомстата России, численность иммигрантов, незаконно находящихся на территории России, определяется примерно в 4,0-4,5 млн человек.

Нелегальная иммиграция из стран дальнего зарубежья (из Китая, Вьетнама, Афганистана, Сомали, Ирана и др.) во многом сохраняет черты транзитной миграции. Россия рассматривается нелегальными мигрантами как своеобразный перевалочный пункт, лежащий на пути на Запад. Они не связывают с ней свое будущее и не чувствуют по отношению к ней никаких обязательств. Поэтому поток нелегальной миграции, нацеленный за пределы России, объективно способен ухудшить криминальную обстановку в стране.

В работе сделан вывод о том, что негативный эффект нелегальной миграции в Россию выходцев как из дальнего, так и из ближнего зарубежья пересиливает приносимые ею выгоды.

Миграция, помимо препятствия депопуляции населения России и притока рабочей силы, значительно обостряет социальную и криминальную обстановку в тех регионах России, в которых она наиболее выражена. В местах массовых поселений этнических мигрантов резко обостряются межнациональные отношения и происходят стычки местных и этнических криминальных группировок. Органы внутренних дел и местного самоуправления зачастую или не справляются с проблемами, вызванными наплывом мигрантов, или пользуются ими для достижения своих целей. Усугубляются проблемы ассимиляции мигрантов в различных регионах России несовершенством миграционного законодательства, значительным этнокультурным различием прибывающих мигрантов и коренного населения, низким уровнем экономического развития принимающего региона. Дополнительные трудности возникают вследствие роста числа мигрантов из зон боевых действий, что сопровождается увеличением незаконного оборота наркотиков и оружия. Большие сложности в получении легальных источников дохода вынуждают значительную часть мигрантов зарабатывать в нелегальном бизнесе, часто преступном.

Вторая глава «Криминологическая оценка миграционных процессов и их влияние на преступность в РФ» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе подробно и всесторонне анализируется состояние и динамика преступлений и иных правонарушений, совершаемых мигрантами и вынужденными переселенцами.

В научной литературе последних лет отчетливо утвердилось представление, что значительные потоки мигрантов оказывают существенное влияние на криминологическую ситуацию соответствующих регионов, создают дополнительные трудности для оперативно-профилактической деятельности правоохранительных органов, ставя под угрозу криминологическую безопасность народонаселения и государства в целом.

К сожалению, и большинство жителей склонны выдвигать в адрес мигрантов обвинения в криминале. Весьма расхожим в настоящее время среди российских граждан является представление о том, что мигрант, беженец — это почти всегда правонарушитель.

В общественном сознании утвердилось представление об особо негативном влиянии внешней миграции на ситуацию с преступностью в России. Для доказательства ссылаются, как правило, на поведение какой-то одной группы внешних мигрантов, расширяя его на всех мигрантов.

Между тем, по статистике Прокуратуры РФ, преступность среди беженцев в два раза ниже, чем по стране в целом.

Как показало проведенное нами исследование, ответ на вопрос, способствует ли наплыв мигрантов усилению криминальных угроз безопасности, не может быть однозначным. Безусловно, чем более стихийный, нерегулируемый характер носит миграция, тем больше вероятность ее «засорения» профессиональными преступниками и выходцами из криминогенной среды.

В то же время наличие разных типов миграционных потоков уже само по себе предполагает и различный масштаб криминальных проявлений. Это касается временных и постоянных мигрантов, беженцев и вынужденных переселенцев, трудовой и учебной миграции и т.д. В идеале следовало бы рассмотреть тенденции развития преступности не только среди этих и других, здесь не упомянутых, отрядов внешних мигрантов, но и учесть различия в их этническом составе, в правовом статусе и т.д. Понимая всю сложность данной задачи, главное внимание в работе уделено преступлениям против личности, собственности, общественной безопасности и здоровья населения, а среди них — убийствам, тяжким телесным повреждениям (ТТЛ), разбойным нападениям, грабежам, кражам, мошенничеству, вымогательству, незаконному обороту наркотиков. Эти виды преступлений непосредственно и чаще других угрожают личной безопасности граж-

дан, и потому общественное мнение судит в первую очередь по ним об уровне криминологической безопасности и о степени вовлеченности мигрантов в преступные деяния.

В работе представлена статистика раскрытых преступлений, совершенных в России иностранцами с 1998 по 2003 г., которая фиксирует тенденцию роста преступных проявлений среди данной категории лиц.

Действительно в целом совокупный (без различения по отдельным миграционным потокам) уровень преступности внешних мигрантов действительно выше, чем уровень преступности принимающего населения. Другое дело, что в рамках общероссийской картины преступности и абсолютные размеры, и удельный вес преступности внешних мигрантов не дают никаких оснований считать их «вклад» в общую статистику преступлений значительным, а тем более определяющим.

Вместе с тем внешние мигранты действительно составляют довольно весомую группу правонарушителей по отдельным видам преступлений. Об этом свидетельствует удельный вес различных категорий выявленных преступников (их численность обычно несколько отличается от численности раскрытых преступлений). Если в общем числе выявленных в 2003 г. преступников доля всех иностранцев не превышала 2,0 %, то среди мошенников она достигала 9,2 %, среди изготовителей и сбытчиков фальшивых денег и ценных бумаг—6,5 %, а среди участников бандитских нападений — 6,8 %.

Налицо тенденция к определенным видам преступной специализации внешних мигрантов.

Во втором параграфе дана криминологическая оценка преступности мигрантов и вынужденных переселенцев в отдельных регионах Российской Федерации. Наиболее комплексно преступность мигрантов и вынужденных переселенцев была исследована в таких крупных регионах, какими являются Москва и Пензенская область.

Москва занимает особое положение в административно-политической и экономико-географической структуре России. Она играет большую роль в формировании системы представлений по любому вопросу, волнующему общественное мнение. Уже по одной этой причине исследование связи между миграцией и преступностью в данном регионе представляется крайне важным.

В криминальном отношении специфика Москвы применительно к рассматриваемому контингенту граждан очевидна: удельный вес преступлений, совершаемых в ней всеми приезжими в 8-10 раз превышает среднероссийский показатель, мигрантами из ближнего зарубежья — в 8,5-10,5 раз, мигрантами из дальнего зарубежья — в 4-6 раз. Однако, по нашим данным, если бы люди из ближнего и дальнего зарубежья перестали переселяться в Москву, столичная преступность уменьшилась бы всего на десятую часть.

В ходе исследования установлено явное лидерство внутренних мигрантов в общей массе преступлений, совершаемых мигрантами всех видов и категорий (почти половина — 48,9 %) и по большинству отдельных их видов. Наиболее велика доля выходцев из российских регионов по таким преступным деяниям, как вымогательство, разбои и хулиганство.

В работе сделана попытка выявить специализацию преступной деятельности в Москве применительно к различным национальным категориям мигрантов и вынужденных переселенцев, прибывшим из стран ближнего и дальнего зарубежья. При этом мы специально объединили всех выходцев из кавказского региона вне зависимости от их гражданства в одну группу, чтобы посмотреть, оправданны ли обвинения в повышенной криминальности, выдвигаемые в их адрес. При сопоставлении с общим размахом преступности в столице выяснилось, что на криминальную ситуацию выходцы с Кавказа оказывают лишь усугубляющее, а не определяющее воздействие. Возможно, если бы наш анализ охватывал все виды экономи-

ческих преступлений, случаи подкупа чиновников, преступлений против половой неприкосновенности и т.д., «кавказский» вклад оказался бы более весомым, но, не имея таких данных, мы не вправе давать ему иную оценку.

В целом исследование, проведенное в Москве, позволило сделать несколько выводов, часть из которых вынесены на защиту. Основной из них сводится к тому, что криминологическая безопасность Москвы определяется в первую очередь уровнем преступности постоянного населения, тогда как миграционный приток в столицу лишь несколько осложняет складывающуюся на местной основе картину преступных проявлений.

В отличие от Москвы Пензенская область была выбрана в качестве рядового, «среднего» субъекта Российской Федерации. Она входит в группу регионов с самыми низкими коэффициентами преступности и в этом отношении сопоставима с Москвой. Это позволяет надеяться, что выявленные в процессе исследования тенденции и проблемы, связанные с преступностью среди мигрантов в Пензенской области, в определенной мере типичны и для других субъектов европейской части Российской Федерации.

Основное внимание, как и при изучении ситуации в Москве, было уделено преступлениям против личности, в сфере экономики, против общественной безопасности и общественного порядка и их влиянию на криминологический и социальный аспекты безопасности. При этом круг рассматриваемых правонарушений, был несколько расширен — в него были включены нарушения таможенного законодательства.

На статистическом уровне было установлено, что удельные веса раскрытых преступлений всех мигрантов в общей численности зарегистрированных в области преступлений на протяжении длительного периода времени заметно (в 1,5-2 раза) меньше аналогичных показателей в целом по России и на порядок (в 20 и более раз) меньше, чем в Москве.

Следовательно, сделанный ранее вывод о том, что исходящие от мигрантов и вынужденных переселенцев угрозы криминологической безо-

пасности местных жителей в масштабах России незначительны, к Пензенской области оказался применимым в еще большей мере.

Проведенное в Пензенской области, как и в Москве, исследование доказало, что по основным показателям преступности внешние мигранты далеко отстают от внутренних, тем более от постоянного населения названных регионов.

В третьем параграфе сделана попытка выработать научные подходы к оценке латентности преступлений, совершаемых мигрантами и вынужденными переселенцами.

В нашей стране истинные данные по преступности всегда были засекречены по политическим мотивам. Кроме того, в ведомственных интересах масштабы преступности и на региональных уровнях, и на общероссийском искажались, как правило, в сторону уменьшения.

Точно такая же ситуация наблюдается в отношении статистики преступлений, совершенных различными категориями мигрантов и вынужденных переселенцев. Ситуацию часто усугубляет их нелегальное положение, когда из опасения быть высланными они не обращаются в милицию. Причем по разным категориям и видам преступлений величина отклонения их зарегистрированного количества от реального колеблется довольно сильно.

Недоучет любых действий мигрантов и вынужденных переселенцев, осложняющих их отношения с законом, в том числе и преступных, в известной мере предопределен их подвижностью и нередко неустойчивым неопределенным состоянием в период пребывания в городах. Часть совершаемых ими преступлений вообще не попадает в поле зрения правоохранительных органов. В первую очередь это относится к преступлениям мигрантов, жертвами которых становятся другие мигранты.

Такие потерпевшие нередко не могут или не желают задерживаться в городе, где было совершено преступление, а потому и не заявляют о нем.

То же самое происходит, когда потерпевшие из числа горожан считают, что преступник, от которого они пострадали, не является местным жителем, и поэтому просто не верят в возможность его розыска. Преступления, совершаемые мигрантами и вынужденными переселенцами, как «малоперспективные» с точки зрения раскрываемости очень часто вообще не ставят на учет, дабы таким образом не портить оценку работы правоохранительных органов. Все это позволяет предположить высокий уровень латентно-сти преступлений, совершаемых этими категориями лиц.

Установить истинные размеры преступности среди этнически замкнутых групп мигрантов и вынужденных переселенцев почти невозможно также из-за их стремления вести закрытый от общества образ жизни, решать самим все вопросы, связанные с преступлениями одних членов группировки против других, по законам, часто далеким от российских. Попытки же внедрения информаторов или агентов в их закрытую среду практически всегда обречены на неудачу. В других развитых странах имеются целые подразделения полиции, предназначенные для борьбы с преступлениями в этнических группах.

В российских же спецслужбах в последнее время процент спецагентов не славянского типа крайне низок, поэтому профилактика преступлений, совершаемых или готовящихся в среде мигрантов и вынужденных переселенцев значительно затруднена. Этому способствует и высокая коррумпированность работников правоохранительной системы страны, что подтверждается, в частности, и доказанными фактами содействия сотрудников силовых ведомств в исполнении терактов в Москве и других городах России, в легализации, подделке или продаже настоящих паспортов, пропуске автотранспорта и террористов через блок-посты и посты ГИБДД, выдаче документов на контрабандные товары и т.д.

Все перечисленное свидетельствует, что определить истинный уровень латентной преступности среди мигрантов и вынужденных переселенцев в России в настоящее время крайне затруднительно.

Третья глава «Совершенствование мер по противодействию преступлениям, совершаемым мигрантами и вынужденными переселенцами» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе предпринята попытка выработать общие концептуальные подходы к деятельности, направленной на противодействие преступности мигрантов и вынужденных переселенцев. Отмечается, что основные сложности в этой деятельности вызваны прежде всего разнородностью контингента данных лиц.

Интересы борьбы с преступностью и ее профилактики требуют специфических подходов к разным контингентам населения, в том числе к мигрантам и вынужденным переселенцам. При этом, поскольку на криминологическую ситуацию влияют количественные и качественные параметры потока приезжих, интересы охраны правопорядка предполагают как сокращение по возможности или оптимизацию количества приезжих, так и создание надлежащих условий их пребывания, снижающих вероятность возникновения криминогенных ситуации.

Достижение этих целей возможно только путем совершенствования политической, экономической и духовной жизни общества, т.е. общепрофилактическими мерами. Без них, только специально-профилактическими мерами, нельзя нейтрализовать любые негативные, в том числе и криминальные, последствия миграции. Поэтому фактор повышенного притока приезжих должен учитываться с криминологических позиций как в широком аспекте — при регулировании социально-экономического развития страны, так и в более узком — при управлении процессом борьбы с преступностью.

Для этого России требуется выработать такие направления миграционной политики, которые бы позволяли по возможности максимально оперативно управлять миграционными потоками, стимулировать прибытие в страну высокообразованных и законопослушных переселенцев. Улучшить ситуацию в миграционной обстановке возможно регулируя зоны расселения мигрантов, стимулируя их въезд на территории с недостатком рабочей силы и отрицательным демографическим балансом. Это позволит сгладить противоречия между местным населением и приезжими.

Важно учитывать опыт зарубежных стран, давно регулирующих миграционную политику. Этот опыт в определенном объеме рассматривается в работе.

Во втором параграфе особое место отведено поиску дополнительных профилактических мер социального и правового характера.

В качестве таких мер особо отмечается общепрофилактическое значение надлежащего обслуживания приезжих. Существует масса нерешенных проблем, создающих для приезжих ряд материальных, организационных и психологических трудностей. Они могут быть связаны, например, с недостатками транспортного обслуживания, слабой социальной помощью нуждающимся в ней приезжим, слабой материальной базой их временного бытового устройства и т.д. Последнее обстоятельство существенно тормозит строительство специальных гостиниц вблизи вокзалов для транзитных пассажиров и других лиц, приехавших на короткие сроки, развитие частного гостиничного хозяйства, создание единой службы централизованного размещения иногородних, централизованной справочной службы для приезжих и многие другие полезные инициативы, профилактическое значение которых весьма значимо.

Возможно, стоит принять на вооружение опыт некоторых стран (Италия, Объединенные Арабские Эмираты и др.), которые с определенной периодичностью автоматически дают гражданство лицам, готовым заняться

легальным бизнесом и платить налоги. Таким образом, мигранты быстрее адаптируются в обществе и меньше вовлекаются в преступный или нелегальный бизнес.

Особое внимание в данном параграфе отводится проблемам создания полной и эффективной законодательной базы в сфере регулирования процессов миграции, что также является значительным фактором, способным существенно снизить напряженность межличностных отношений в обществе, улучшить межнациональные и межконфессиональные отношения, воспрепятствовать дальнейшей криминализации российского государства^1.

Направления совершенствования законодательства в связи с этим целесообразно определить в научно обоснованном программном правительственном документе (например — Концепции миграционной политики), который должен показать в том числе и место законодательных актов, касающихся прав мигрантов, в общей системе российского законодательства. Причем более полную законодательную регламентацию прав мигрантов необходимо обязательно осуществить на федеральном уровне, что на практике позволит обеспечить единые подходы к реализации миграционной политики на всей территории страны, установит общие принципы и стандарты законодательного регулирования в данной области, гарантирует организацию должной защиты переселенцев от дискриминации по мотивам происхождения, социального и имущественного положения, пола, расы, национальности, языка, отношения к религии, убеждений и другим обстоятельствам, определит соответствующие государственные полномочия в этой сфере. Органам государственной власти субъектов Федерации или органам местного самоуправления могут передаваться исполнительные полномочия в случаях, предусмотренных федеральными законами, с одно-

¹ В настоящее время, к сожалению, нет даже нормативного определения самого термина «мигрант». В международных правовых актах используются термины «беженец», «лицо, перемещенное внутри страны».

временным предоставлением необходимых материальных и финансовых средств на их осуществление.

Управление миграционными процессами должно быть опосредовано помимо конституционного также административным, административно-процессуальным, трудовым, семейным, жилищным законодательством, подпадающим под совместное ведение Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

В заключении работы подводятся итоги, излагаются основные выводы и предложения, направленные на совершенствование законодательства и правоприменения с целью повышения эффективности мер, направленных на борьбу с преступностью мигрантов и вынужденных переселенцев.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Громов А. Влияние миграции населения на криминальные процессы
в российском обществе и государстве // Политика, право и экономика: Сб.
научных трудов ИМПЭ им. А.С. Грибоедова. Выпуск 2003 года. — М.:
ИМПЭ им. А.С. Грибоедова, 2003 (0,5 п.л.)

2. Громов А.Б. Влияние незаконной и вынужденной миграции на рост
преступности в России // Политика, право, экономика: Сб. научных трудов
ИМПЭ им. А.С. Грибоедова: Выпуск 2004. — М: ИМПЭ им. А.С. Грибо
едова, 2004 (0,75 п.л.).

3. Громов А.Б. Миграционная политика в современной России. Опыт и
перспективы. — М.: МАКС Пресс, 2004 (1,5 п.л.).

4. Громов А.Б. Российское законодательство о беженцах и вынужден
ных переселенцах // Право: теория и политика. — 2004. — № 7 (0,5 п.л.).

Громов Андрей Борисович

КРИМШЮЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ

ПРОБЛЕМЫ ПРЕСТУПНОСТИ МИГРАНТОВ

И ВЫНУЖДЕННЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ

В Российской ФЕДЕРАЦИИ

Специальность 12.00.08 —уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

КорректорЛ.А. Юрганова

Подписано в печать 09.11.2004. Формат 60x90/16

Объем 1,0 п.л. Тираж 70 экз. Заказ 24 Институт международного права и экономики имени А.С. Грибоедова

Лицензия№ 00258 от 11.11.99 105066, Москва, Спартаковская ул., д. 2/1

Р22471

РНБ Русский фонд

2005-4 23905

ИЗ ФОНДОВ РБД

Дубовицкий Роман Викторович

Уголовная ответственность за уклонение от

уплаты налогов с организаций автореф. дис. на

соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва

РБД

2006

Дубовицкий, Роман Викторович

Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов с организаций [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.08 / Дубовицкий Роман Викторович; [Ин-т междунар. права и экономики им. А. С. Грибоедова]. М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Дубовицкий Роман Викторович

Уголовная ответственность за уклонение от

уплаты налогов с организаций автореф. дис.

на соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

На правахрукописи

Дубовицкий Роман Викторович

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

ЗА УКЛОНЕНИЕ ОТ УПЛАТЫ НАЛОГОВ С ОРГАНИЗАЦИЙ

Специальность 12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

ДОИ

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин Института международного права и экономики им. А.С. Грибоедова

Научный руководитель - заслуженный юрист Российской Федерации доктор юридических наук, профессор Никита Георгиевич Иванов

Официальные оппоненты -доктор юридических наук, профессор ВалерийФилипповичЦепелев;

кандидат юридических наук, доцент КлавдияФедоровнаШергина

Ведущая организация - Академия экономической безопасности МВД России.

Защита состоится « »_______________ 2004 г. в______ час. на за-

седании Ученого совета К 521.005.01 при Институте международного права и экономики имени А.С. Грибоедова по адресу: 105066, Москва, ул. Спартаковская, д. 2/1, стр. 5.

Автореферат разослан «____ _ _»2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. «Россия теряет законопослушного налогоплательщика, так его и не создав»^1, ^— ^{отмечал} ^И.^В. Александров, рассуждая о негативных факторах социально-экономического характера, происходящих в российском обществе, которые превратили процесс уклонения от уплаты налогов в этакое декадентство, развивая и упрочивая свойственный российскому обществу правовой нигилизм.

В настоящее время отмечается перманентный рост налоговых преступлений, который связан со многими факторами. Прежде всего, это несправедливость установленных и устанавливаемых налогов, которая выражается не только в сумме фискальных платежей, но и в их объеме. Несмотря на заверения политиков о снижении налогового бремени, о пересмотре количества фискальных платежей, в действительности все остается по-прежнему. Возникает ситуация, свидетельствующая о расхождении между словами власть предержащих и их конкретными делами. Такого рода ситуация способна привести лишь к раздражению, которое в итоге выливается в различные способы незаконного уклонения от уплаты налогов, спонтанно приводя в соответствие обещания политиков с конкретной социально-экономической ситуацией.

Другим обстоятельством, по существу детерминирующим совершение налоговых преступлений, следует назвать несовершенство налогового, гражданского и уголовного законодательства, посвященного регулированию отношений в сфере налогообложения. В рамках Налогового кодекса существует целый ряд противоречий, которые позволяют изощренному и искушенному в праве юристу с достаточной легкостью и

¹ Александров И.В. Основы налоговых расоледо) Пресс, 2003. —С. 65.

РОС НАЦИО* БИБЛИОТЕКА С¹

о» т-]шг J

центр

при этом правомерно уходить от уплаты обязательных фискальных платежей, а противоречия между нормами налогового и гражданского законодательства вовсе превращают возможность привлечения к уголовной ответственности в мираж.

Современные нововведения в УК РФ, касающиеся, в частности, налоговых преступлений, создают лишь иллюзию возможного уголовного преследования, учитывая крайнее несовершенство соо7ветствующих норм, которые не только изложены противоречиво, но и позволяют на законном основании юридически (а фактически несправедливо) не уплачивать налоги.

Статистика беспристрастно отражает рост количества налоговых преступлений, что заставляет усомниться не только в социально-экономической целесообразности современного налогового бремени, характерного для России, но и в качестве юридического регулирования важнейших фискальных отношений, максимально способствующих пополнению бюджета России. По данным И.В. Александрова, в 1992 г. было возбуждено за уклонение от уплаты налогов 147 уголовных дел, в 1993 г. - 1242, в 1994 г. -3126, в 1995 г. - 5670, в 1996 г. - 5540, в 1997 г. - 4185, в 1998 г. - 4085, в 1999 г. - 11 498, в 2000 г. - 20 622, в 2001 г. - 32 000^2. ^При ^этом ^пр^акти^че-ски всеми исследователями отмечается, что число выявленных налоговых преступлений представляет собой лишь вершину айсберга, основание которого остается в тени. Латентность налоговых преступлений очевидна и из наших исследований, проведенных по г. Москве. Так, если в 2001 г. подразделениями УФСНП РФ по г. Москве было выявлено 1459 преступлений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций, то в 2002 г. доля преступлений, ответственность за которые предусмотрена ст. 199 УК РФ, составляла всего 585, несмотря на то, что оперативных данных о со-

См.: Александров И.В. Указ. раб. — С. 24.

вершении налоговых преступлений было значительно больше. Постоянная новеллизация бланкетной основы налоговых преступлений сказалась на доле выявленных деяний, поскольку именно бланкетная основа в состоянии придать вид правомерности соответствующим действиям, даже в случае ее внутренней противоречивости.

Налоговые преступления тесно связаны с другими посягательствами как экономического, так и иного общеуголовного характера. Прежде всего, необходимо отметить тесную корреляцию налоговых преступлений с отмыванием денежных средств. Известный принцип «деньги должны работать» со всей очевидностью проявляется в корреляции налоговые преступления — отмывание, ибо без последнего теневые деньги, полученные в результате уклонения от уплаты налогов, не смогут работать должным образом.

Несомненна связь налоговых преступлений с различными криминальными видами мошеннического характера (ст. 159,173,176,195,196 УК РФ и т. д.) хотя бы уже потому, что уклонение от уплаты налогов чаще всего совершается мошенническим способом.

Деньги, полученные в результате уклонения от уплаты налогов, являются важной составной частью бюджета организованной преступности. Финансовая поддержка незаконных вооруженных формирований, банд, преступных организаций осуществляется, в частности, посредством денежных средств, полученных в результате фискальных афер.

Существует неопровержимая связь рассматриваемого преступления с коррупцией. Так, по данным В. Костикова, общая сумма взяток, выплачиваемых российскими предпринимателями чиновникам, в том числе и за благоприятную налоговую атмосферу, составляет по минимальным оценкам 33,5 млрд долл. в год^3.

См. _:Костиков В. Анатомия коррупции // Аргументы и факты. — 2002. — №21. — С.6.

Перечисленные факторы с очевидностью свидетельствуют об актуальности темы диссертационного исследования.

Уголовно-правовые аспекты налоговых преступлений исследовались такими учеными, как И.В. Александров, С.С. Белоусова, Б.В. Волженкин, Н.Г. Иванов, А.П. Кузнецов, Ф.А. Каримов, Д.Ю. Кашубин, И.И. Кучеров, Н.А. Лопашенко, И.И. Пастухов, И.Н. Соловьев, О.Г. Соловьев, П.С. Яни, Б.В. Яцеленко и др. Однако комплексного исследования проблемы в компаративном массиве, охватывающем как налоговое, гражданское, так и уголовное законодательство, предпринято не было. Более того, проводимые исследования касались старой редакции норм о налоговых преступлениях, тогда как нормы уголовного закона, затрагивающие тему нашего исследования, в декабре 2003 г. претерпели кардинальные изменения.

Таким образом, приведенные резоны определяют актуальность темы исследования.

Цели и задачи исследования. Целью настоящего диссертационного исследования является комплексный анализ правовых отношений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций, внесение предложений по совершенствованию налогового, гражданского, уголовного законодательства и практики их применения. При этом мы ограничились лишь вопросами уклонения от уплаты налогов с организаций, практически не затронув проблемы уклонения от сборов. Такое ограничение исследования обусловлено прагматическими целями: объем кандидатской диссертации не позволяет охватить в комплексном плане столь обширный материал.

Поставленные цели конкретизируются в ряде исследовательских задач:

• исторический анализ развития правовых норм, посвященных регули
рованию отношений в сфере налогообложения;

• иллюстрация социально-экономического и правового значения спра
ведливого налогообложения;

• анализ основных понятий бланкетной основы налоговых преступле
ний;

• изучение и разбор конкурирующих и конфронтирующих норм нало
гового и гражданского законодательства, посвященных отношениям
в сфере уплаты налогов;

• анализ объективных и субъективных признаков преступления ст. 199
УКРФ;

• обоснование предложений по совершенствованию налогового и уго
ловного законодательства в сфере налоговых преступлений;

• разработка и внесение предложений по новеллизации положений
пленума Верховного Суда РФ о налоговых преступлениях.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются проблемы, дискуссионные вопросы, особенности юридической техники и корректности содержательной части уголовно-правовой нормы, посвященной регулированию отношений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций, а также особенности нормативного регулирования отношений в сфере налогообложения бланкетной составляющей, которая определяет уголовную ответственность. Предметом исследования являются нормы налогового, гражданского и уголовного законодательства, регулирующие отношения в сфере налогообложения, научные труды, посвященные исследуемой теме, статистические данные, иллюстрирующие картину преступлений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций, мнение экспертов по спорным и проблемным вопросам правового регулирования налогообложения организаций.

Методология и методика исследования. Методологическую основу исследования составляет диалектический метод, являющийся общенаучным методом познания. Автором использованы также частнонаучные методы, такие, как компаративный, историко-правовой, догматический,

формально-логический, системно-структурный, статистический, метод экспертных оценок. Методику разработки проблемы составляет совокупность традиционных приемов, используемых в процессе исследования.

Нормативные источники и эмпирическая база исследования. Нормативными источниками исследования являются Конституция РФ, уголовные кодексы, действовавшие на территории СССР, РСФСР и ныне действующий УК РФ, а также налоговое и гражданское законодательство, решения арбитражных судов, постановления Верховного Суда РФ по делам о налоговых преступлениях.

Эмпирическую базу диссертации составили результаты опросов следственных работников органов налоговой полиции (в период ее существования) и прокуратуры. Опросы проводились по специально разработанной анкете и устно. Всего было опрошено ПО следственных работников. Использовалась также опубликованная статистика, социологические исследования, собственные статистические данные, полученные в рамках исполняемых обязанностей начальника отдела прокуратуры г. Москвы.

Теоретическая основа работы. Теоретическую основу работы составляют главным образом труды по уголовному праву, а также исследования по налоговому и гражданскому праву. В качестве теоретической основы работы были использованы труды следующих авторов: Б.В. Волженкина, Н.А. Лопашенко, И.И. Кучерова, В.Д. Ларичева, П.С. Яни, Б.В. Яцеленко, Н.Г. Иванова, И.Н. Соловьева, И.Н. Пастухова, Н.Р. Тупанчески, Л.Д. Га-ухмана, С.В. Максимова, О.Г. Соловьева и др.

Научная новизна исследования. В диссертации на основе комплексного компаративного исследования предпринята одна из первых попыток всестороннего рассмотрения особенностей уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов с организаций. Исследование проводилось с

учетом новейшего нормативного материала. Принимались во внимание все изменения, касающиеся налогового и уголовного законодательства (в гражданском законодательстве за период проведения исследования не было изменений, касающихся вопросов налогообложения). Причем учитывалось влияние изменений в налоговом законодательстве на возможности уголовной ответственности.

Проблемы повышения эффективности правоприменения рассматривались на базе новейших криминологических исследований, а также с учетом концептуальных основ архитектоники и стилистики правового материала.

Спорные положения, касающиеся не только интерпретации понятий, используемых в нормативном материале, посвященном регулированию налоговых отношений, но и вопросов квалификации преступлений, решение которых предлагается судами высшей инстанции, подвергнуты скрупулезному анализу. В связи с чем нами предложены, с помощью логических приемов, варианты решений, способных привести современное неадекватное состояние проблем регулирования налогообложения в доктринальной и правоприменительной сферах к единому знаменателю.

Научная новизна исследования определяется также положениями, выносимыми на защиту:

1. Любой налог носит конфискационный характер, что вызывает
естественный протест плательщика, когда такого рода
конфискация экономически не оправданна, а для юридического
лица нерентабельна.

2. Поскольку ч. 2 ст. 53 Налогового кодекса, позволяющая устанавли
вать налоговые ставки регионам и даже органам местного само
управления, входит в противоречие со ст. 4 Налогового кодекса, со
гласно которой нормативные акты исполнительных органов власти
не могут дополнять законодательство РФ о налогах и сборах, что,
несомненно, отражается на эффективности применения норм УК

РФ, предлагается следующая редакция ч. 2 ст. 53 Налогового кодекса: «Налоговые ставки по региональным и местным налогам могут устанавливаться соответственно законами субъектов РФ, нормативными правовыми актами органов местного самоуправления в случае, если они не изменяют или не дополняют законодательство о налогах и сборах».

3. В современном налоговом законодательстве существует возмож
ность регионального установления налоговых ставок, что явно на
рушает принцип справедливости, ибо одни регионы становятся бо
лее привлекательными, чем другие, и, кроме того, регионы с незна
чительными налоговыми ставками превращаются в своеобразные
оффшорныезоны.

4. Поскольку новые налоги, налоговые ставки, механизм исчисления
налогов вводятся постепенно, постольку новеллы НК РФ зачастую
входят в противоречие с более стабильным ПС РФ. Представляется
необходимым отказаться от «лоскутной» новеллизации НК и при
нимать соответствующие правовые нормы в комплексе.

5. Нормы как налогового, так и уголовного законодательства, касаю
щиеся вопросов регулирования уплаты налогов, нуждаются в скру
пулезном анализе на предмет исключения оценочных признаков.
Существующие оценочные признаки безосновательно расширяют
дискреционные полномочия правоприменителя и негативно сказы
ваются на практике применения соответствующих законодательных
положений.

6. Суды, как арбитражные, так и Верховный Суд РФ, берут на себя не
свойственные им полномочия законодателя и, по существу, не ком
ментируют закон, а создают новые нормы права. Такое положение
нетерпимо в правовом государстве, поэтому необходимо ограничить

суды исключительно вопросами разъяснения соответствующих признаков закона.

7. Родовым объектом преступлений в сфере экономики следует счи
тать общественные отношения, существующие по поводу собствен
ности, основанной на законе экономической деятельности, а также
законной деятельности коммерческих и иных организаций.

8. Непосредственным объектом налоговых преступлений является
легитимный порядок налогообложения, понимаемый как сово
купность общественных отношений осуществления публично-
правовой обязанности граждан и организаций уплачивать уста
новленные налоги.

9. Предметом налоговых преступлений являются безналичные или на
личные денежные средства, представленные в российской или ино
странной валюте, которые на законных основаниях и в определен
ных законом размерах уплачиваются в счет обеспечения возложен
ных на налогоплательщиков государством фискальных обязательств.

10. Современная формулировка ст. 199 УК РФ не позволяет привлечь
недобросовестного налогоплательщика к уголовной ответственно
сти в силу ее некорректности.

И. Понятие «уклонение» целесообразно изложить в примечании к ст. 199 УК РФ в такой редакции: «Под уклонением следует понимать умышленное представление в налоговый орган ложных сведений о налогооблагаемой базе».

12. Внесение искажений в бухгалтерские документы, которые в налого
вый орган не представляются, следует считать приготовлением к со
вершению налогового преступления.

13. Изложить п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О
некоторых вопросах применения судами РФ уголовного законо
дательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов»

в следующей редакции: «Преступления, предусмотренные ст. 198 и 199 УК РФ, считаются оконченными с момента умышленного представления в налоговый орган ложных сведений о налогооблагаемой базе».

14. Необходимо отказаться от современной фиксированной суммы
неуплаты налога и временного периода его неуплаты как обстоя
тельств, противоречащих принципу эффективного правопримене
ния, и перейти вновь к МРОТ, реанимировав соответствующие
примечания к сг. 199 УК РФ в прежней редакции. В этих целях
внести рекомендацию в цитируемое постановление Пленума Вер
ховного Суда РФ следующего содержания: «При определении в
денежном выражении крупного и особо крупного размера, яв
ляющихся основанием для квалификации содеянного как преступ
ления, предусмотренного ст. 198 и 199 УК РФ, надлежит исходить
из принятой на момент окончания деяния суммы минимального
размера оплаты труда».

15. Исключить из цитируемого постановления Пленума Верховного
Суда РФ п. 4, рекомендующий привлекать к уголовной ответст
венности по совокупности со ст. 171 УК РФ, в случае совершения
субъектом незагонной предпринимательской деятельности и не
уплаты с этой деятельности налогов. Такая рекомендация порож
дает вредный прецедент о необходимости платить налоги с любой
криминальной деятельности.

16. Если субъект не уплатил налоги при исполнении обязательств,
удовлетворяющих более ценные отношения, чем отношения, свя
занные с пополнением бюджета (выдача заработной платы и др.),
его поведение следует оценивать в рамках крайней необходимости.

17. Изложить абзац 10 цитируемого постановления Пленума Верховного
суда РФ в такой редакции: «Исполнителями преступления, ответст-

венность за совершение которого предусмотрена ст. 199 УК РФ, могут быть руководитель организации-налогоплательщика и главный (старший) бухгалтер, а также лица, временно или по специальному поручению выполняющие на законном основании функции руководителя или главного (старшего) бухгалтера».

18. Поскольку понятие умысла ст. 25 УК РФ ориентировано лишь на
преступления с материальным составом, необходимо внести соот
ветствующие коррективы и изложить понятие умысла в такой ре
дакции: «Преступление признается совершенным умышленно, если
субъект сознавал противоправность содеянного».

19. Внести в цитируемое постановление Пленума Верховного Суда РФ
пункт следующего содержания: «Деяние следует квалифицировать
как совершенное группой лиц по предварительному сговору, орга
низованной группой или преступной организацией (преступным со
обществом) независимо от исполнения в процессе совершения пре
ступления ролевых функций».

20. Вновь включить норму о деятельном раскаянии в примечание к
ст. 199 УК РФ.

21. Изложить ст. 199 УК РФ в следующей редакции:

«Статья 199. Уклонение от уплаты денежных средств по предусмотренным в законе видам налогов с организаций.

1. Уклонение от уплаты денежных средств по предусмотренным в за
коне видам налогов с организаций с использованием незаконных
способов, совершенное в крупном размере, -

2. То же деяние, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору, организованной груп
пой, преступной организацией (преступным сообществом);

б) в особо крупном размере, -

Примечания 1. Уклонение от уплаты денежных средств по предусмотренным видам налогов с организаций признается совершенным в крупном размере, если сумма неуплаченных денежных платежей превышает одну тысячу минимальных размеров оплаты труда, а в особо крупном размере - пять тысяч минимальных размеров оплаты труда.

2. Под уклонением следует понимать умышленное представление в на
логовый орган ложных сведений о налогооблагаемой базе.

3. Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное на
стоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если
оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило
неуплаченные налоги.»

Теоретическое и практическое значение исследования. Результаты исследования могут быть использованы в процессе совершенствования законодательства, посвященного вопросам регулирования налогообложения юридических лиц. Выводы исследования способны позитивно повлиять на правоприменительную практику в сфере огветственности за уклонение от уплаты налогов.

Материалы диссертации целесообразно рекомендовать в качестве теоретической основы для дальнейших исследований вопросов налогообложения юридических лиц, а также в преподавательской деятельности.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре уголовно-правовых дисциплин ИМПЭ им. А.С. Грибоедова. Положения диссертации изложены в трех научных публикациях автора. Материалы диссертационного исследования используются при чтении лекций и проведении семинарских занятий по курсу «Уголовное право» на юридическом факультет ИМПЭ им. А.С. Грибоедова.

Структура диссертации определена целями и задачами исследования и состоит из введения, четырех глав, объединяющих девять параграфов, заключения и библиографического списка.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, степень ее изученности, определяются цели и задачи, объект и предмет исследования, даются методологическая, теоретическая, нормативная и эмпирическая основы работы, доказывается ее научная новизна и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации результатов исследования и структуре диссертации.

Первая глава диссертации посвящена развитию законодательства об уклонении от уплаты налогов и состоит из одной части с аналогичным наименованием.

Первыми обязательными платежами, известными в фискальной истории, были подати, которые юридически закреплялись в законах царя Ха-мурапи. В законах Ману налоговые сборы получили более строгую регламентацию. Налоги подразделялись на централизованные и местные, годовые и ежедневные, а также на подати и пошлины. Подати взимались в натуральной форме, а пошлины - в денежной, причем размер податей и пошлин был различен в зависимости от имущественного положения налогоплательщика, что свидетельствует о справедливом учете возможностей уплачивать фискальные сборы.

Помимо справедливого решения фискальных сборов, в зависимости от материального положения фискально-обязанного субъекта, в законах Ману устанавливались льготы по налогообложению, которые, однако, касались главным образом высшего сословия.

На Руси обязательные платежи в казну правителя (князя) существовали в виде дани, которая собиралась в натуре двумя способами - повозом и по-

людьем. Кроме того, выплачивали виру, которой облагались территории определенной общины.

Формирование относительно непротиворечивой налоговой системы на Руси можно датировать XIX веком, когда была создана специальная фискальная служба и наряду с прямыми налогами появились косвенные (акцизы и таможенные платежи). В этот период налоговой реформы основные суммы доходов российское государство получало за счет акцизов на продукты потребления и таможенных пошлин на ввозимые товары. Косвенные налоги составляли почти половину всего государственного бюджета.

То обстоятельство, что основная масса налогов поступала в бюджет посредством косвенных податей, характеризовало налоговую систему предреволюционной России как несовершенную, поскольку, как известно, наиболее приемлемый и эффективный путь пополнения государственной казны — прямые налоги.

С октября 1917 г. и до окончания периода военного коммунизма действие налогов в РСФСР было приостановлено, а податный аппарат полностью расформирован. Налоговая политика государства сводилась лишь к принудительному натуральному сбору с крестьянства - продразверстке. И лишь с переходом к НЭПу началось постепенное восстановление налоговой системы, которая вначале была примитивной и сводилась к общегражданскому налогу, к уплате которого привлекалось все трудоспособное население, поделенное на разряды. Затем был введен единый сельскохозяйственный налог, промысловый, подоходный, налог на прибыль, налог с наследств и дарений, гербовый сбор. Однако необходимость налоговых поступлений вновь привела к широкому развитию косвенного налогообложения, что выразилось во введении акцизов на табак, спички, спиртные напитки, пиво. И так колебание прямых и косвенных налогов продолжалось вплоть до сегодняшнего времени, для которого также характерны исторические метаморфозы в

виде акцента на косвенные налоги при необходимости пополнить казну фискальной подпиткой. Следует заметить, что непосильное налоговое бремя постреволюционного периода развития налоговых отношений было отмечено массовыми протестами против фискальной деспотии, которые выражались главным образом в изобретении оригинальных способов уклонения от уплаты налогов, что весьма характерно и для настоящего времени.

Вторая глава «Бланкетная составляющая уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов с организаций» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Налоговоезаконодательство какрегулятор ответственности за налоговые преступления» раскрываются понятийные особенности нормативной налоговой базы, а также особенности налогового регулирования фискальных отношений.

Бланкетная составляющая в виде понятий и определений налогового законодательства представляет собой императив, составляющий фундамент уголовно-правовой нормы ст. 199 УК РФ. Поэтому соответствующие понятия, а также их изменения в процессе новеллизации налогового законодательства находят несомненное отражение в уголовно-правовом материале и оказывают императивное воздействие на процесс диверсификации уголовно-правовых норм. Изменения бланкетной основы влекут изменения уголовной ответственности. Метаморфозы с бланкетной составляющей способны привести, строго говоря, к криминализации или декриминализации соответствующих отношений. Так, например, несмотря на противоречивость Налогового кодекса, можно утверждать, что отмена налога улучшает положение субъекта, а значит такая норма имеет обратную силу, что очень важно для уголовной ответственности.

Из определения налога, предлагаемого Налоговым кодексом в п. 1 ст. 8, выделяются его фиксированные признаки: обязательность налога, индиви-

дуальная безвозмездность, уплата в денежной форме, финансовое обеспечение деятельности государства, общие условия установления налогов. Первые два признака свидетельствуют о конфискационном характере налога, что вызывает естественный протест плательщика в случае необоснованности императивных платежей. Превышение меры или дозы фискально необходимого государству не только приводит к неповиновению, но и делает бессмысленным такой конститутивный признак объективной стороны состава преступления, как «уклонение».

Обязательность уплаты только в денежной форме свидетельствует о возможности легитимно не платить налоги в случае, например, заключения бартерной сделки. Учитывая предоставляемые НК РФ легитимные возможности ухода от уплаты налогов, чем пользуются недобросовестные налогоплательщики, было бы целесообразно заменить признак «уплата в денежной форме» на признак «уплата в любой форме».

Поскольку налог представляет собой одностороннее движение капитала и его принципы прямо противоположны принципам гражданского оборота, приводным механизмом налогообложения является только принуждение. Именно по данной причине необходимо деликатное отношение к ответственности фискально-обязанного субъекта с учетом его реальных возможностей внести налоговый платеж.

Последний признак понятия налога предполагает наличие ряда необходимых составляющих, которые фиксируют налог как надлежаще установленный: налогоплательщик, объект налогообложения, налоговая база, налоговая ставка, порядок исчисления налога, порядок и сроки уплаты налога. В параграфе раскрывается каждый из названных признаков с указанием его специфики. Так, налоговая ставка, согласно ст. 53 НК РФ, может быть установлена, в частности, органом местного самоуправления. Следовательно, если субъект уклоняется от уплаты установленной налоговой ставки, он может быть привлечен к уголовной ответственности.

Вместе с тем ст. 4 НК РФ устанавливает, что издаваемые местные нормативные акты не могут дополнять законодательство о налогах и сборах. Следовательно, если субъект уклонялся от уплаты налоговой ставки, которая противоречит налоговому законодательству, тогда уголовная ответственность исключается. Поскольку в такого рода ситуации возникает конфликт нормоустановлений, необходимо привести ст. 53 НК РФ в соответствие с общим императивом и изложить ее в такой редакции: «Налоговые ставки по региональным и местным налогам могут устанавливаться соответственно законами субъектов РФ, нормативными правовыми актами представительных органов местного самоуправления в случае, если они не изменяют или не дополняют законодательство о налогах и сборах».

Второй параграф «Юридические коллизии и их влияние на уголовную ответственность за уклонение от уплаты налогов» раскрывает роль законодательных противоречий в процессе квалификации правонарушений.

Коллизии в праве представляют собой в большинстве случаев итог низкого качества нормативного материала, который в «финале» создает непреодолимые противоречия между регулирующими императивами, порождая хаос в определении природы нормативного материала. Прежде всего об указах президента. Являются ли они законом или подзаконным актом?

В Конституции РФ в ч. 3 ст. 90 записано, что указы президента не должны противоречить Конституции и федеральным законам. Вместе с тем Указ Президента РФ «О некоторых изменениях в налогообложении и во взаимоотношениях бюджетов различных уровней» от 22 декабря 1993 г. № 2270 утверждал, что предшествующие законы действуют, если не противоречат настоящему Указу. В Указе был значительно расширен объект налога на добавленную стоимость, что, очевидно, противоречило налого-

вому законодательству и порождало возможность для изощренных злоупотреблений.

Указное нормотворчество создает непреодолимые коллизии между нормативным материалом, что, несомненно, отражается на эффективности правоприменения. Например, Указ Президента РФ «Об осуществлении комплексных мер по своевременному и полному внесению в бюджет налогов и иных обязательных платежей» от 23 мая 1994 г. № 1006, в противоречие требованиям ГК РФ, неосновательно расширил сферу ответственности, включив в нее лиц, не наделенных соответствующими обязанностями.

Гражданское законодательство, содержащее порой весьма аморфные определения, в свою очередь создает фундамент для появления весьма противоречивых нормативных актов, регулирующих налоговые отношения. Так, в ГК РФ довольно часто используются такие термины, как «основы правопорядка и нравственности» (ст. 169). Однако, как можно определить основы правопорядка и нравственности в целях фискальных «потуг» государства - неразрешимая загадка. Вместе с тем «загадочные» термины ГК РФ используются в нормативных документах. Так, Указ Президента РФ «Об обеспечении правопорядка при осуществлении платежей по обязательствам за поставку товаров (выполнение работ или оказание услуг)» от 20 декабря 1994 г. № 2204 к основам правопорядка отнес полноту и своевременность исполнения обязательств, распространив столь имплицитное выражение на все без исключения сделки, заключаемые юридическими лицами. В результате налоговые органы начинали преследование представителей юридических лиц в случае просрочки оплаты за поставленные товары (работы, услуги), что в итоге могло привести к уголовной ответственности.

Аморфный признак «основы правопорядка и нравственности» дает возможность арбитражным судам квалифицировать притворную сделку

не как уголовно наказуемое деяние, а как гражданско-правовой деликт, что позволяет злостным неплательщикам избежать уголовной ответственности.

То же касается налогового законодательства, использующего подобного рода признаки, являющиеся основанием налогового и уголовного преследования. Такие термины, как «непродолжительный период времени», «иные колебания потребительского спроса» и т. п. (ст. 40 НК РФ), безосновательно расширяют судебную дискрецию, что негативно отражается на эффективности правоприменения.

Коллизии в рамках налогового законодательства также не способствуют торжеству справедливости в пределах применения норм уголовного закона. Так, неясно, что следует вменять субъекту, который занизил налоговую базу и уклонился от уплаты налога, сумма которого не превышает установленный предел или равна такому пределу. Конкурируют нормы ст. 120 и 122 НК РФ, а также ст. 199 УК РФ. В доказательственном плане выход из описанной ситуации затруднителен, если вообще возможен.

В третьем параграфе «Ведомственное и судебное нормотворчество и его влияние на уголовную ответственность за уклонение от уплаты налогов» рассматриваются вопросы ведомственных и судебных нормативных «эндемий».

Современное ведомственное и судебное нормотворчество негативно сказывается на процессе правоприменения и структурировании законодательного материала, нарушает конституцюнный принцип разделения властей, претендуя на роль законодателя, и еще в большей мере расширяет присущий россиянам правовой нигилизм.

На ниве фискальных платежей ведомственное нормотворчество воплощается главным образом в инструкциях го применению закона и письмах. Причем правовой статус инструкции и письма не определен, что затрудня-

ет установление иерархической величины в случае коллизии правовых предписаний, а это, в свою очередь, оказывает влияние на квалификацию преступных деяний. В результате коллизий в рамках инструкций и писем п. 7 ст. 3 НК РФ по поводу неустранимых сомнений, которые должны толковаться в пользу налогоплательщика, приобретает статус фикции. Видимо, необходимо в Конституции определить правовой статус инструкции и письма.

Несмотря на существование Налогового кодекса, в настоящее время инструкции и письма фактически выполняют функции единственного источника общеобязательных правил в сфере налогообложения, учитывая тем более аморфный, рамочный характер нормативной архитектоники и импе-ративистики НК РФ, а также его пробелы. Так, государственная налоговая служба в письме «Об отнесении процентов по отсроченным (пролонгированным) ссудам на себестоимость продукции» от 25 ноября 1994 г. № ВП-6-01-135, ссылаясь на постановление Правительства РФ, исключала выражение «и отсроченными» и самостоятельно устанавливала, что проценты по отсроченным (пролонгированным) ссудам рассматриваются как проценты по срочной ссуде с отнесением на себестоимость. Более того, налоговое законодательство предоставило ведомствам возможность «творить» нормы по вопросам налогообложения, относя такие нормы не к актам законодательства (ч. 2 ст. 4 НК РФ), хотя в ч. 1 ст. 1 НК РФ ясно запиcано, что налоговое законодательство состоит из настоящего кодекса и принятых в соответствии с ним федеральных законов.

То же касается судебного нормотворчества, которое базируется на двух обстоятельствах: а) абстрактность формулировок закона, позволяющая вносить коррективы в его толкование; б) отсутствие строгой регламентации толкования закона - кому позволительно и в каком объеме. В итоге суд выносит решения, которые превращаются в норму права.

В связи с чрезвычайно широкой дискрецией ведомств и судов представляется необходимым ограничить ведомственное и судебное нормотворчество жесткими рамками закона, а сами законодательные акты должны соответствовать требованиям ясности, четкости и определенности.

Глава 3 «Объективные и субъективные признаки преступлений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций» состоит из трех параграфов.

Впервомпараграфе«Объектипредметпреступленийвсфереукло-нения от уплаты налогов с организаций» раскрывается содержание соответственно объекта и предмета рассматриваемого состава преступления.

Вопрос об объекте преступлений в сфере экономики и о налоговых преступлений в частности относится к числу остро полемичных. На основе анализа существующих в доктрине мнений и с учетом собственных резонов мы сочли возможным предложить авторскую версию объекта рассматриваемой группы преступных деяний и непосредственного объекта налоговых преступлений. Родовым объектом преступлений в сфере экономики следует считать общественные отношения, существующие по поводу собственности, основанной на законе экономической деятельности, а также законной деятельности коммерческих и иных организаций.

Видовым объектом преступлений в сфере экономической деятельности является установленный государством порядок осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Непосредственным объектом налоговых преступлений является легитимный порядок налогообложения, понимаемый как совокупность общественных отношений осуществления публично-правовой обязанности граждан и организаций уплачивать установленные налоги.

Предметом налоговых преступлений являются безналичные или наличные денежные средства, представленные в российской или иностранной

валюте, которые на законных основаниях и в определенных законом размерах уплачиваются в счет обеспечения возложенных на налогоплательщиков фискальных обязательств. Определив таким образом предмет преступления в сфере налоговых отношений и учитывая, что единый социальный налог также относится к категории налогов, целесообразно изменить формулировку ст. 199 УК РФ, представив ее в следующей редакции: «Уклонение от уплаты денежных средств по предусмотренным в законе видам налогов с организаций».

Второй параграф «Объективная сторона преступлений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций» содержит анализ компонентов и признаков объективной стороны анализируемого состава преступления.

Современная формулировка объективной стороны состава преступления ст. 199 УК РФ, во-первых, некорректна с научной точки зрения, поскольку исключает привлечение к уголовной ответственности, и, во-вторых, «развращает» как бюргера, так и налогоплательщика и правоприменителя, расширяя масштабы правового нигилизма. Объективную сторону рассматриваемого состава преступления составляет прежде всего уклонение, которое может быть выражено в конкретных способах, исчерпывающим образом указанных в законе. Признак «уклонение» не находит, однако, единообразного понимания как в среде правоприменителей, так и в доктрине уголовного права. Уклонение - конститутивный признак объективной стороны налоговых преступлений, который представляет собой прежде всего умышленные действия, направленные к неуплате экономически обоснованных налоговых платежей при наличии реальной возможности их уплаты и при отсутствии ситуаций форс-мажора или крайней необходимости.

Способами уклонения закон называет неподачу налоговой декларации или других необходимых документов или включение в доку-

менты заведомо ложных сведений (фальсификацию). Следовательно, согласно диспозиции ст. 199 УК РФ, которая формулирует правило, уклонением является только либо неподача документов, либо их фальсификация. Значит, если субъект подал истинную декларацию, но налоги фактически не уплатил, он не привлекается к уголовной ответственности, поскольку неуплата не является способом уклонения. Более того, уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов наступает только в случае, если уклонение совершено в крупном размере, под которым примечание к ст. 199 УК РФ предлагает понимать «сумму налогов и (или) сборов, составляющую за период в пределах трех финансовых лет подряд более пятисот тысяч рублей, при условии, что доля неуплаченных налогов и (или) сборов превышает 10% подлежащих уплате сумм налогов и (или) сборов, либо превышающая один миллион пятьсот тысяч рублей...». Таким образом создается противоречие между диспозицией ст. 199 УК РФ, где в качестве уклонения названы неподача документов или их фальсификация, и примечанием к этой статье, где речь идет о неуплате. Возникает естественное недоумение, что же считать уклонением? Если иметь в виду, что диспозиция статьи формулирует правило, а примечание выполняет роль толкования, тогда надо руководствоваться правилом. Однако предложенный теоретический пассаж все же не снимает недоумений. Кроме того, непонятно, что следует понимать под иными документами, представление которых необходимо. В литературе на сей счет существуют весьма разноречивые суждения.

Исчисление суммы подлежащих уплате фискальных платежей совершается самим налогоплательщиком, который ориентируется на бухгалтерский учет, имеющий существенные отличия от учета налогового, что не может не отразиться на эффективности правоприменения. В данной связи нам представляется необходимым, во-первых, привести к единому знаменателю налоговый и бухгалтерский

учет для исключения разночтений и, во-вторых, изменить диспозицию ч. 1 ст. 199 УК РФ таким образом: «Уклонение от уплаты денежных средств по предусмотренным в законе видам налогов с организаций с использованием незаконных способов».

Моментом окончания деяния мы предлагаем считать момент подачи в налоговый орган документов, содержащих искаженные данные. Кроме того, целесообразно вновь вернуться к исчислению сумм неуплаченных налогов в МРОТ, учитывая некорректность формулировки примечания и подверженность финансов инфляции.

Целесообразно также реанимировать примечания о деятельном раскаянии, поскольку современное состояние законодательства в этой области, характеризующееся факультативной возможностью освобождения лица в результате раскаяния (ст. 75 УК РФ), порождает, строго говоря, дискрецию коррупционного плана.

Третийпараграф«Субъектисубъективнаясторонапреступленийв сфере уклонения отуплаты налогов с организаций» посвящен анализу субъективных признаков состава преступления и особенностей вины.

В п. 10 постановления пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами РФ уголовного законодательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов» от 4 июля 1997 г. субъект рассматриваемого преступления определяется достаточно широко: руководитель организации налогоплательщика и главный (старший) бухгалтер, а также лица, легитимно выполняющие соответствующие функции. Доктрина, комментируя рекомендации пленума, предлагает понимать под субъектом анализируемого преступления фактически всех лиц, которые оформляли соответствующие документы. Столь широкое понимание субъекта нарушает принципы справедливой и виновной ответственности, являющиеся императивами уголовного права. В результате анализа положений доктрины и главным образом закона «О бухгалтерском

учете» полагаем, что исполнителем преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, могут быть только руководитель организации налогоплательщика и главный (старший) бухгалтер, а также лица, временно или по специальному поручению выполняющие на законном основании соответствующие функции.

Важным вопросом является возраст субъекта преступления (ст. 199 УК РФ). Поскольку полная дееспособность наступает с 18-ти лет, постольку субъектом, т. е. исполнителем деяния, может быть только лицо, достигшее совершеннолетия, за исключением эмансипированного лица или лица, вступившего в брак в более раннем возрасте.

В доктрине уголовного права вопрос о субъективной стороне налоговых преступлений дискуссионен. Существует мнение, что налоговые преступления могут быть совершены с косвенным умыслом.

Учитывая, что состав рассматриваемого преступления относится к категории формальных, косвенный умысел при его совершении исключен. Возможен лишь прямой умысел. Кроме того, понятие умысла, содержащееся в ст. 25 УК РФ, ориентировано исключительно на преступления с материальным составом, в связи с чем законодательная формулировка умысла вынужденно подвергается коррекции при квалификации деяний с формальным составом, что недопустимо с позиций принципа законности. В данной связи полагаем целесообразным внести коррективы в ст. 25 УК РФ применительно к интерпретации умысла, изложив ее в следующей редакции: «Преступление признается совершенным умышленно, если субъект сознавал противоправность содеянного».

Глава 4 «Особенности квалифицирующих признаков и возможности поощрительных норм в отношении преступлений в сфере уклонения от уплаты налогов с организаций» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Квалифицирующие признаки преступления в сфереуклонения отуплаты налогов с организаций» раскрывается специфика соответствующих квалифицирующих признаков.

Первым квалифицирующим признаком преступления (ст. 199 УК РФ) закон называет совершение деяния группой лиц по предварительному сговору. Проблемным данный квалифицирующий признак является потому, что, как бы ни ломались копья по поводу разновидностей соучастия, группа выступает все же его разновидностью. Если придерживаться мнения, согласно которого группа возможна только в случаях соисполнительства, тогда распределение ролей исключает признак группы. Но если считать, что любое соучастие это и есть групповое совершение преступлений, тогда следует согласиться с мнением, что даже в случае четкого распределения ролей деяние должно считаться как групповое. Придерживаясь второй позиции и считая ее логически непоколебимой, диссертант полагает, что даже в том случае, если в соучастии роли были строго распределены и каждый соучастник ограничился исключительно своими ролевыми функциями, деяние должно быть признано как совершенное группой лиц. Кроме того, в ч. 2 ст. 199 УК РФ существует указание только на одну разновидность группы, тогда как ст. 35 предлагает четыре варианта кооперационных образований. Полагая, что такая конструкция противоречит принципу справедливой ответственности, считаем целесообразным изложить п. «а» ч. 2 ст. 199 УК РФ в такой редакции: «То же деяние, совершенное: а) группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией)».

По поводу другого квалифицирующего признака «крупный размер» мы уже приводили свои резоны. Полагаем целесообразным реанимировать МРОТ для характеристики данного признака.

Параграф второй «Возможностипоощрительных норм в отношении преступлений в сфереуклонения отуплаты налогов с организаций» посвящен государственному поощрению постпреступного позитивного поведения.

Существующие ныне в главе 11 УК РФ поощрительные нормы построены по известному клерикальному принципу, который отвергает одиозный талион в случае раскаяния виновного, свидетельствующего о нецелесообразности применения к нему наказания. С позиций прагматики компромиссные нормы выгодны государству, которое в обмен на указанные в законе действия предлагает виновному свободу. Однако нормы Общей части УК РФ не в состоянии выполнить позитивную роль поощрительного свойства из-за факультативности, в результате которой вопрос об освобождении от уголовной ответственности зависит исключительно от решения правоприменителя. В этом смысле поощрительные нормы Особенной части УК РФ с их императивом способны обеспечить цели, поставленные законодателем перед нормативными правилами подобного рода.

Учитывая позитивную направленность поощрительных норм в целом и прагматическую оптимальность поощрительных норм Особенной части, представляется ошибочным решение законодателя об исключении нормы о деятельном раскаянии из налоговых преступлений.

Следует отметить, что субъект, совершивший налоговое преступление и деятельно раскаявшийся, тем не менее, может быть освобожден от уголовной ответственности по основаниям ст. 75 УК РФ, которая, как мы уже отмечали, содержит лишь факультативную возможность. Подобные предписания с широчайшей дискрецией усугубляют коррупцию, что отмечается в социологических исследованиях и выражается в позициях специалистов, которые нам удалось аккумулировать благодаря специально разработанной анкете. В данном контексте полагаем целесообразным восстановить норму о деятельном раскаянии применительно к налоговым преступлениям.

В заключении даются обобщенные выводы по основным положениям диссертации.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих работах автора:

1. Дубовицкий Р. Сфера налогового обложения: соотношение налогового
и уголовного права: Сб. научных трудов ИМПЭ им. А.С. Гри
боедова «Политика. Право. Экономика». - М., 2003.

2. Дубовицкий Р. Ведомственное и судебное нормотворчество в сфере
налоговых отношений и его влияние на уголовную ответственность //
Закон и право. 2003. № 12.

3. Дубовицкий Р. Объект преступлений в сфере уклонения организаций

от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды//Закон и право. 2004. № 6.

Роман Викторович Дубовицкий

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

ЗА УКЛОНЕНИЕ ОТ УПЛАТЫ НАЛОГОВ С ОРГАНИЗАЦИЙ

Корректор ЕА. Постникова ВерсткаС.ВМитрикова

Подписано в печать 30.09.2004. Формат 60x90/16

Объем 2 п.л. Тираж 100 экз. Заказ № '"*■

ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ «КАМЕРОН»

107005, Москва, ул. Ф. Энгельса, д. 3/5, стр. 4

Тел./факс (095) 261 -19-31. E-mail: pochta@kameron .ru

120730

РНБ Русский фонд

2005-4 22012

ИЗ ФОНДОВ РБД

Кецбая Гиви Ревазович

Актуальные международно-правовые проблемы в

области вооруженных конфликтов

немеждународного характера и ситуация в

Абхазии, Грузия автореф. дис. на соиск. учен. степ.

к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2006

Кецбая, Гиви Ревазович

Актуальные международно-правовые проблемы в области вооруженных конфликтов немеждународного характера и ситуация в Абхазии, Грузия [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.10 / Кецбая Гиви Ревазович; Дипломат. акад. МИД РФ. - М.: РГБ, 2005. -Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Кецбая Гиви Ревазович

Актуальные международно-правовые

проблемы в области вооруженных

конфликтов немеждународного характера и

ситуация в Абхазии, Грузия автореф. дис. на

соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ Министерства иностранных дел Российской Федерации

На правах рукописи

КЕЦБАЯ ГИВИ РЕВАЗОВИЧ

АКТУАЛЬНЫЕ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОВЫЕ

ПРОБЛЕМЫ В ОБЛАСТИ ВООРУЖЕННЫХ

КОНФЛИКТОВ НЕМЕЖДУНАРОДНОГО ХАРАКТЕРА

И СИТУАЦИЯ В АБХАЗИИ, ГРУЗИЯ

Специальность: 12.0 0.10 — «Международное право.

Европейское право»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Работа выполнена на кафедре международного права Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации.

Научный руководитель:

доктор юридических наук,

профессор

Черниченко С В.

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук,

профессор

Абашидзе А.Х.

кандидат юридических наук, доцент Алешин В. В.

Ведущая организация:

Московский государственный

открытый университет,

кафедра международного права

Защита состоится

у6 7 .

года в

_вна заседании

£ 0дЬ$ у7

Диссертационного совета Д,2О9.ОО1.ОЗ в Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации по адресу: 119992, г. Москва, ул. Остоженка, д. 53/2.

С диссертацией можно ознакомиться Дипломатической академии МИД РФ.

в библиотеке

Автореферат разослан

хМрСЬ 2004 года.

Ученый секретарь Диссертационного совета кандидат юридических наук,

2005-4

22076

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Одной из самых

важных проблем на современном этапе развития международных отношений является проблема международно-правовой регламентации целого комплекса социальных и политико-правовых отношений, возникающих в ходе вооруженных конфликтов немеждународного характера. При этом наметившаяся тенденция увеличения числа данного вида конфликтов (особенно в последние десятилетия минувшего столетия) ставит перед государствами и международным сообществом в целом немало сложных задач, требующих решения. Поэтому, с учетом данной тенденции, представляется оправданным повышенный интерес исторической, политической, правовой и других наук к вооруженным конфликтам немеждународного характера, причинам их происхождения, последствиям и механизмам их урегулирования. Причем выработка неких общих методов разрешения такого вида конфликтов приобретает чрезвычайно актуальный характер ввиду того, что на их почве возникают особые, специфические социально-политические и иные отношения, оказывающие крайне дестабилизирующее воздействие на современный правопорядок и подрывающие международный мир и безопасность. Уже сейчас очевидно, что именно вооруженные конфликты немеждународного характера являются той почвой, на которой сегодня зарождается и развивается глобальная транснациональная угроза человечеству — терроризм.

Кроме того, в связи с возросшей взаимозависимостью государств, любой такой конфликт в состоянии затронуть интересы других (чаще сопредельных) государств; поэтому почти за всеми немеждународными вооруженными конфликтами потенциально сохраняется вероятность перехода их в более крупномасштабные конфликты. К тому же, как показывает опыт, нередко вооруженные силы иностранных государств выступали во внутренних вооруженных конфликтах на стороне того или иного участника таких конфликтов, пытаясь тем самым оказать воздействие на их исход. Этим и объясняется стремительный рост числа интернационализированных

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА СП< 03

вооруженных конфликтов немеждународного характера, который, в свою очередь, служит основой для предположений, что в международной практике утверждается еще один вид вооруженных конфликтов. При этом подвергшиеся интернационализации вооруженные конфликты ставят перед правом вооруженных конфликтов весьма и весьма сложные проблемы, т.к. существующие источники данной отрасли международного права не содержат каких-либо правил, регулирующих отношения участников таких конфликтов.

Очевидно, что в связи с возникновением на геополитическом пространстве бывшего СССР и СФРЮ ряда интернационализированных вооруженных конфликтов немеждународного характера, научный и практический интерес к политико-правовым аспектам данного вида конфликтов значительно возрос. Причем особый интерес и непрекращающиеся дискуссии вызывают вопросы, связанные со сферой действия таких основополагающих принципов, как невмешательство во внутренние дела государств, равноправие и самоопределение народов, территориальная целостность государств и, наконец, нерушимость границ.

Следовательно, изучение широкого круга международно-правовых проблем в области немеждународных вооруженных конфликтов и интернационализированных вооруженных конфликтов немеждународного характера, анализ комплекса общественных и политико-правовых отношений, возникающих в ходе таких конфликтов, а также выявление главных причин их происхождения и выработка общих мер по их урегулированию также придают актуальность диссертационной работе.

Вместе с тем, приходится констатировать, что как
универсальные, так и региональные системы безопасности еще не
совсем готовы к эффективному решению всех проблем,
возникающих в условиях таких конфликтов, особенно в условиях
интернационализированных вооруженных конфликтов

немеждународного характера. Наиболее важной и распространенной проблемой при этом является проблема применения участниками этих конфликтов соответствующей категории норм права вооруженных конфликтов. В результате

этого практически все внутренние вооруженные конфликты, происходящие в мире, сопровождаются и значительными потерями, прежде всего среди гражданского населения, и беспрецедентными масштабами уничтожения гражданских объектов, составляющих систему жизнеобеспечения указанной категории лиц. В первую очередь это связано с тем, что правительства государств, против которых выступают оппозиционные вооруженные силы, неохотно идут на признание наличия на их территории вооруженного конфликта (с вытекающими из такого признания обязанностями соблюдения норм международного гуманитарного права, относящихся к немеждународным вооруженным конфликтам), предпочитая характеризовать его как мятеж, акт терроризма или бандитизма, случай нарушения внутреннего порядка, отдельный и спорадический акт насилия, и т.п.

Несмотря на то что вооруженные конфликты
немеждународного характера с международно-правовой точки
зрения представляют собой внутригосударственные
взаимоотношения, т.к. происходят в границах одного и того же
субъекта международного права, они практически всегда
вызывают последствия международного характера. В последние
годы, пожалуй, самой главной среди основных причин,
обуславливающих возникновение указанного вида конфликтов,
является проблема толкования принципа равноправия и
самоопределения народов. Иными словами,

антиправительственные вооруженные силы нередко, неверно интерпретируя положения принципа самоопределения народов, пытаются добиться отделения с целью создания собственного государства. Поэтому в рамках предлагаемой работы также важное значение для уяснения изучаемых проблем приобретает проведение анализа юридического содержания принципа равноправия и самоопределения народов с последующим определением субъекта права на самоопределение, и исследование взаимосвязи данного принципа с другими императивными принципами действующего международного права, в частности, с принципом территориальной целостности государств и с принципом нерушимости границ, т.к. именно эти принципы на

практике и в доктрине международного права часто рассматривается сквозь призму принципа самоопределения (особенно, если происходит отделение), и наоборот.

Ввиду того что почти все конфликты на пространстве СНГ имеют схожую структуру и находятся примерно на одинаковых стадиях своего внутреннего развития, выводы, сделанные в результате проведения вышеуказанного анализа, будут рассмотрены на практическом примере одного из таких конфликтов, а именно конфликта в Абхазии. Это означает, что одна из целей данной работы предполагает выделение конфликта в Абхазии в отдельный объект международно-правового исследования. Кстати, это и определило выбор темы настоящего исследования диссертантом, поставившим перед собой цель изучить с международно-правовой точки зрения один из самых драматичных на территории бывшего СССР вооруженных конфликтов.

Таким образом, объектом исследования в предлагаемой диссертации является международно-правовое регулирование политико-правовых отношений, возникающих в период немеждународных вооруженных конфликтов (в качестве основного примера, как было сказано выше, будет рассмотрен конфликт в Абхазии).

В свою очередь предметом и целью исследования следует считать изучение конкретных вопросов, связанных с таким регулированием. Другими словами, целью настоящей работы является комплексное исследование широкого круга международно-правовых проблем в области вооруженных конфликтов немеждународного характера, а также установление основных причин происхождения такого вида конфликтов. Кроме того, диссертант постарается выявить наиболее существенные причины, приведшие к вооруженному конфликту в Абхазии и, опираясь на выводы, сделанные в ходе исследования, предпримет попытку изыскать наиболее оптимальный для заинтересованных сторон вариант его политического урегулирования.

Указанная цель предполагает решение следующих основных задач:

— провести комплексное изучение основных
политико-правовых отношений, возникающих в условиях
вооруженных конфликтов немеждународного характера;

—      исследовать    основное    содержание    принципа
равноправия   и   самоопределения   народов,    его   современное
понимание   и   соотношение   с   другими   основополагающими
принципами международного права,   а именно, с принципом
территориальной    целостности    государств    и    с    принципом
невмешательства      во      внутренние     дела      государств,      их
осуществление   в   контексте   немеждународных   вооруженных
конфликтов      и      интернационализированных      вооруженных
конфликтов немеждународного характера;

— определить приемлемые и соответствующие
современным условиям пути реализации принципа равноправия и
самоопределения народов, без ущерба для территориальной
целостности и политического единства государств;

— опираясь на исторические факты и архивные
материалы, установить наиболее существенные политические и
социальные причины, приведшие к вооруженному конфликту в
Абхазии;¹

— дать международно-правовую оценку конфликту в
Абхазии, и выработать оптимальный вариант политического его
урегулирования.

Методологическая основа исследования.

Особенность предмета диссертационного исследования обусловила применение определенных методов научного

1 Несомненно, что для объективной оценки всей совокупности

специфических особенностей изучаемого конфликта, необходимо знание истории развития политико-правовых взаимоотношений Абхазии и Грузии (по крайней мере, в период, охватывающий минувшее столетие), что, к тому же, позволит глубже проанализировать современные проблемы в налаживании конструктивного диалога между Сухуми и Тбилиси и предусмотреть отдельные трудности при реализации разных вариантов политического урегулирования конфликта.

познания. Для достижения вышеуказанных целей и решения поставленных задач в предлагаемой работе использовались такие методы исследования, как диалектический, сравнительно-правовой, историко-правовой и системно-структурный.

Теоретическая основа исследования. При подготовке диссертации были использованы труды и научные публикации ряда советских и российских юристов-международников по общим вопросам международного права и права вооруженных конфликтов. Среди них следует назвать Ф.Ф. Мартенса, Е.А. Коровина, А.Х. Абашидзе, Л.А. Алексидзе, И.Н. Арцибасова, К.А. Бекяшева, И.П. Блищенко, С.А. Егорова, В.А. Карташкина, Б.М. Клименко, А.А. Ковалева, Ю.М. Колосова, B.C. Котляра, В.И. Кузнецова, Е.А. Лукашеву, И.И. Лукашука, Е.Г. Ляхова, Б.Ф. Мартынова, А.И. Полторака, В.В. Пустогарова, Ю.А. Решетова, Л.И. Савинского, Э.И. Скакунова, Л.В. Сперанскую, О.И. Тиунова, Р.А. Тузмухамедова, Г.И. Тункина, Н.А. Ушакова, В.Н. Федорова, О.Н. Хлестова, СВ. Черниченко, Ю.Е. Чехарина, Л.Н. Шестакова. Этот перечень не является исчерпывающим. Его можно было бы продолжить.

К зарубежным ученым, работы которых были использованы диссертантом, относятся в первую очередь К. Андерсон, Э.Х. де Аречага, Я. Броунли, Х.-П. Гассер, А. Дорси, А. Кассесе, Т. Мерон, Ф. де Мулинен, К. Обрадович, Л. Оппенгейм, Ж. Пикте, А. Робертсон. Следует также отметить, что международно-правовые проблемы в области немеждународных вооруженных конфликтов и интернационализированных вооруженных конфликтов немеждународного характера особенно подробно анализируются в фундаментальных произведениях Р. Аби-Сааба (Египет) и Э. Давида (Бельгия). Специально проблемам отделения, при реализации народами права на самоопределение, посвящен второй доклад А. Эйде — члена Подкомиссии по предупреждению дискриминации и защите меньшинств Комиссии по правам человека ООН.

Не на все работы упомянутых авторов имеются ссылки в тексте исследования. Однако следует подчеркнуть, что их произведения в той или иной степени послужили теоретическим фундаментом настоящей работы.

Кроме того, в диссертации широко использованы: основополагающие источники международного гуманитарного права, международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов; документы, принятые органами ООН (резолюции и решения Совета Безопасности, Генеральной Ассамблеи, доклады Генерального секретаря и т.д.), а также в рамках СНГ; материалы итоговых документов трех конференций юристов-международников разных стран мира, посвященных проблемам самоопределения и отделения; а также архивные материалы (Российского государственного архива социально-политической истории и Центрального государственного исторического архива Грузии) и труды видных абхазских (Анчабадзе З.В., Лакоба С.З., Маршания Л.В., Сагария Б.Е.) и грузинских (Лежава Г.П., Ментешашвили A.M., Тоидзе Л.Г.) историков, проливающие свет на историю политико-правовых взаимоотношений Абхазии и Грузии. Определенное содействие автору в работе над диссертацией оказали сотрудники политического отдела Посольства Республики Грузия в Российской Федерации.

Научная новизна исследования заключается в том, что автором проведен комплексный анализ наиболее актуальных проблем международно-правового регулирования политико-правовых отношений, возникающих в ходе вооруженных конфликтов немеждународного характера, в контексте реализации принципа равноправия и самоопределения народов, а также в связи с конфликтом в Абхазии. Причем следует заметить, что в международно-правовой литературе практически отсутствуют работы, посвященные целостному анализу крайне важных аспектов данного конфликта.

В связи с этим автором рассмотрен широкий круг проблем, порождаемых немеждународными вооруженными конфликтами, выявлены главные в настоящее время причины их возникновения. Кроме этого, с точки зрения современного понимания основного содержания принципа равноправия и самоопределения народов, изучено его соотношение с такими непосредственно относящимися к поддержанию международного мира и безопасности принципами международного права, как принцип территориальной целостности государств, принцип

невмешательства во внутренние дела государств и принцип
нерушимости границ, и рассмотрены пути их реализации в
контексте немеждународных вооруженных конфликтов и
интернационализированных вооруженных конфликтов

немеждународного характера, а также, с учетом утвердившихся приоритетов в международных отношениях, установлены наиболее приемлемые методы осуществления принципа равноправия и самоопределения народов, отвечающие современным условиям.

В работе проведено также историко-правовое исследование причин, приведших к вооруженной конфронтации в Абхазии и определены основные проблемы международно-правовой регламентации широкого спектра политико-правовых отношений, возникших в ходе конфликта. Вместе с тем, многоаспектному анализу подвергнуты разные пути решения данного конфликта и, с учетом принципа равноправия и самоопределения народов и принципа территориальной целостности государств, предпринята попытка выработки наиболее оптимального для обеих заинтересованных сторон варианта политического урегулирования в Абхазии.

В дополнение к сказанному следует отметить, что исследование конфликта в Абхазии само по себе представляет научную ценность и новизну уже тем, что, во-первых, данный конфликт, как известно, до настоящего времени разрешить еще не удалось; и во-вторых, изучение соответствующих монографий показывает, что пока не в полной мере рассмотрены главные проблемы международно-правового регулирования политико-правовых отношений, возникших в условиях этого конфликта. Авторами часто излагаются диаметрально противоположные точки зрения об истоках и содержании конфликта в Абхазии. Многие работы, обладая рядом ценных сведений и интересных выводов, все же подвержены определенной односторонности, что, в конечном итоге, приводит к потере комплексного подхода к изучению сущности и определению причин, приведших к конфликту и, как следствие, не ведет к рассмотрению наиболее приемлемых для его сторон методов его урегулирования.

Поэтому, исходя из стремления провести объективный, неполитизированный научно-правовой анализ

фактов и событий, имевших место в республике на протяжении целого ряда десятилетий до начала вооруженной стадии конфликта, а также нынешней ситуации вокруг Абхазии, очень важно для нас избежать некритического принятия мнения одной из сторон данного конфликта.

Практическая значимость исследования.

Практическое значение результатов исследования определяется актуальностью и новизной рассмотренных в диссертации проблем. Среди основных из них, очевидно, следует особо выделить проблемы, связанные с конфликтом в Абхазии. Их подробное исследование позволяет полнее представить причины и сущность конфликта, а также дает возможность учитывать изученный опыт при решении аналогичных проблем и, следовательно, избежать ошибок при предотвращении и урегулировании подобных конфликтов, в частности, на пространстве СНГ. Таким образом, результаты исследования можно применить в процессе разработки решений по политическому урегулированию конфликта и определению будущего политического статуса Абхазии.

В целом же сформулированные в диссертационном исследовании выводы, рекомендации и предложения, а также материалы работы могут быть использованы в научных исследованиях, в практической деятельности МИД России, МИД Грузии, в учебном процессе в Дипломатической академии МИД РФ, МГИМО(У) МИД РФ, в Тбилисском государственном университете (ТГУ), в Абхазском государственном университете (АГУ), в других заинтересованных ВУЗах, а также, возможно, в переговорном процессе между Сухуми и Тбилиси по всеобъемлющему политическому урегулированию конфликта в Абхазии.

Апробация результатов исследования.

Диссертационная работа выполнена на кафедре международного права Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации. Основные теоретические выводы и положения исследования получили апробацию в форме публикаций статей в журналах "Право: теория и практика", "Объединенный научный журнал" и в результате обсуждения на

кафедре международного права Дипломатической академии МИД России.

Основные положения, выносимые на защиту:

1)     В   настоящее   время   право   квалифицировать
ситуацию вооруженного конфликта немеждународного характера
уже полностью не принадлежит соответствующим государствам,
и,   следовательно,   применение   норм   гуманитарного   права   к
такому   виду   конфликтов должно    зависеть   от   объективно
существующих     обстоятельств,      а     не      от     субъективного
определения указанной ситуации тем или иным правительством.
В     то     же     время     нормы,     содержащиеся     в     источниках
международного     гуманитарного     права,      в     равной     мере
обязательны   для   выполнения   обеими   противоборствующими
сторонами           конфликта.             При           этом           исполнение
антиправительственной стороной данных норм не влечет за собой
приобретения     ею     международной     правосубъектности.     А
признание    повстанцев    в    качестве    воюющей    стороны    и
способность   их   командования   участвовать   в   переговорном
процессе и быть стороной в соглашениях по политическому
урегулированию   конфликта не   наделяет   их   международной
правосубъектностью в полном объеме, предоставляя им лишь
ограниченный круг правомочий.   Нестабильная международная
правосубъектность повстанческой стороны, позволяет говорить о
последней как о субъекте международного права ad hoc. Такой
субъект    международного    права,    несмотря    на    способность
участвовать   в   межгосударственных   отношениях,   не   является
членом     международного     сообщества     и     существует     без
юридического оформления данного статуса.

2)    В   современных условиях подход к признанию
государств с позиции конститутивной теории больше отвечает
интересам полиэтнических государств (в том числе Российской
Федерации),   т.к.   именно   такие   государства довольно   часто
сталкиваются     с     проблемами      отделения,      порождаемыми
центробежными силами.   Но если все же де-факто возникают
самопровозглашенные   государства,   это   не   значит,   что   они
автоматически, лишь ipso facto своего появления,   становятся
субъектами международного права.

3)   Вооруженная поддержка повстанцев со стороны
иностранного      государства      в      вооруженном      конфликте
немеждународного   характера,    связанного   с   отделением   без
соответствующей      санкции      Совета     Безопасности      ООН
недопустима. Напротив, народы, находящиеся под иностранной
оккупацией,      или      насильственно     лишенные     права     на
самоопределение   в   недемократических   государствах,    вправе
вести вооруженную борьбу за независимость (в том числе за
отделение),     и     испрашивать     и     получать     поддержку     от
иностранных   государств,   как   морально-политическую,   так   и
военно-технического плана.

Если в государстве вопрос об отделении поднимается в противоречие его конституции, и при этом совершаются действия с применением насилия, направленные на отделение от данного государства, власти последнего вправе использовать адекватные контрмеры, включая вооруженные силы, для наведения правопорядка и восстановления территориальной целостности государства. И наоборот: если вопрос об отделении поднимается без нарушения основного закона и порядка в государстве, правительство не должно использовать вооруженные силы.

Государственные образования, возникшие вследствие отделения от демократического государства посредством вооруженного вмешательства иностранной страны или группы стран, не должны признаваться в качестве субъектов международного права ни государствами, ни международными организациями.

4)   Неотъемлемое право народов на самоопределение
не должно истолковываться ими как разрешение или поощрение
действий,   нарушающих   или   подрывающих,   полностью   или
частично,    территориальную    целостность    или    политическое
единство государств, которые соблюдают принцип равноправия и
самоопределения   народов.   Кроме того,   самоопределяющийся
народ обязан уважать права и интересы других народов (наций),
живущих на той же территории, чтобы не допустить нарушения
их права на самоопределение и других прав и свобод человека.

Неправомерно осуществление принципа

самоопределения народов, игнорирующее другие императивные

принципы международного права. При этом недопустимо противопоставление принципа самоопределения народов принципу территориальной целостности или принципу нерушимости границ. Они должны истолковываться и реализовываться в совокупности.

Во избежание двоякой, идущей вразрез с основами права интерпретации данного принципа, необходима его конкретизация, чтобы исключить смешение права на самоопределение с отделением, т.к. самоопределение далеко не во всех случаях предполагает, а право допускает отделение.

5)          Наиболее        приемлемым        и,        главное,
соответствующим современным условиям методом реализации
принципа равноправия и самоопределения народов является так
называемое "внутреннее самоопределение".   Оно не наносит
ущерб          самобытности              народов,             осуществляющих
самоопределение, не препятствует процессам их культурного и
социально-экономического   развития,   а   также   не   нарушает
правопорядок,   национальное   единство   и   территориальную
целостность        государств,        на        территории        которых
осуществляется самоопределение.

С другой стороны, отказ народу в участии в управлении государством, либо не обеспечение органами государственной власти надлежащих гарантий сохранения и развития его самобытности, расценивается как грубейшее нарушение прав человека, позволяющее реализовать этим народом право на самоопределение в форме отделения.

Поэтому отделение далеко не во всех случаях является обязательным элементом самоопределения. Оно представляет собой самое последнее средство достижения народом своих неотъемлемых прав. Следовательно, движение за отделение считается законным только после того, как все предшествовавшие попытки народа обеспечить свои права путем "внутреннего самоопределения" закончились неудачей.

6) К наиболее существенным социально-
политическим причинам, приведшим к вооруженному конфликту
в Абхазии, относятся следующие: а) манипулирование политико-
правовым статусом Абхазии в период установления советской
власти в крае, когда в марте 1921 г. республика сначала была

возведена до уровня союзной, а спустя несколько месяцев ее статус был сведен к автономному положению (де-факто — декабрь 1921 г., де-юре — февраль 1931 г.); б) изменения этнических пропорций населения Абхазии в пользу той или иной общины, происходившие неестественным путем, не способствовали сохранению баланса в национальном составе жителей республики, что вызвало рост озабоченности у обеих общин (но особенно у абхазской); в) наконец, проявившиеся на фоне распада СССР в конце 1980-х - начале 1990-х гг. различия в целях, стоящих перед обеими политическими элитами (а именно, абхазы стремились к отделению и созданию собственного государства, грузины — настаивали на соблюдении территориальной целостности), в наибольшей степени ухудшили отношения между Сухуми и Тбилиси и, в итоге, привели к вооруженной конфронтации в Абхазии.

7) В ходе урегулирования конфликта в Абхазии
крайне важно учесть интересы обеих заинтересованных сторон, а
именно: предоставить народу Абхазии возможность реализовать
свое неотъемлемое право на самоопределение при соблюдении
территориальной целостности Грузии в пределах ее
международно признанных границ.

8)         Для       полиэтнической       Грузии       модель
федеративного устройства является наиболее подходящей. При
этом правительство Грузии в целях сохранения самобытности
каждой   общины   многонационального   населения   Абхазии   и
содействия   развитию    ее   экономики,   должно   делегировать
властям последней необходимый для этого объем политических и
административных полномочий, безусловно, больший, чем был в
доконфликтный период.

Образование федеративного государства и подписание соответствующего договора о разграничении полномочий между Сухуми и Тбилиси должны стать отправной точкой будущего миростроительства в Абхазии.

Такое разрешение конфликта, основанное на взаимных уступках и принципах политической мудрости, является наиболее оптимальным и соответствующим позиции мирового сообщества.

9) Первостепенная роль в урегулировании конфликта в Абхазии отводится России как исторически одному из самых влиятельных государств в регионе. Она может выступить гарантом воплощения и последующего соблюдения будущего федеративного договора между Сухуми и Тбилиси. Но и для самой России разрешение данного конфликта является принципиально важным в контексте поддержания своей национальной безопасности.

Структура диссертации и ее содержание подчинены целям и задачам исследования. Она состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность работы, определяются ее цель и задачи, содержатся указания на теоретическую и методологическую основы исследования, раскрывается научная новизна и практическая значимость диссертации, а также формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Глава I. Правовой анализ некоторых вопросов международно-правового регулирования политико-правовых отношений, возникающих в условиях вооруженных конфликтов немеждународного характера.

В данной главе отмечается, что на современном этапе развития международных отношений среди наиболее актуальных проблем международно-правовой регламентации политико-правовых отношений, возникающих в период вооруженных конфликтов немеждународного характера, особо выделяется проблема квалификации той или иной вооруженной борьбы, происходящей в государстве, как немеждународный вооруженный конфликт, с вытекающими из этого обязанностями для противоборствующих сторон соблюдать нормы права вооруженных конфликтов, относящиеся к указанному виду конфликтов.

В связи с тем, что случаи нарушения внутреннего порядка и возникновения обстановки внутренней напряженности

(такие, например, как беспорядки, мятежи, акты терроризма, иные акты аналогичного характера) не являются вооруженными конфликтами и, следовательно, не влекут за собой применение норм права вооруженных конфликтов, а ст.З Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительный протокол II 1977 г. применяются только к немеждународным вооруженным конфликтам, принципиально важно понимать, где кончаются одни и начинаются другие.

Мы полагаем, что установленное в ст.1 Протокола II приемлемое для всех государств понятие "вооруженные конфликты немеждународного характера", а также предъявляемые повстанческой стороне требования, которым она должна соответствовать (а именно: наличие у вооруженных сил повстанцев ответственного командования; их способность контролировать часть территории соответствующего государства, и осуществлять непрерывные и согласованные военные действия, а также применять положения указанного Протокола), позволяют отличать разновидности вооруженной борьбы, подпадающие под действие норм, регламентирующих поведение участников немеждународных вооруженных конфликтов, от любой другой ситуации. Вместе с тем, эти критерии способствуют выведению данного вида конфликтов из-под дискреционной власти правительств государств и тем самым принуждают их к выполнению соответствующих норм права вооруженных конфликтов.

Несмотря на то что применение норм международного гуманитарного права, относящихся к немеждународным вооруженным конфликтам, не влечет за собой приобретения повстанцами международной правосубъектности, они, тем не менее, не освобождается от обязательства соблюдения указанных норм. Это вытекает из сущности данной категории норм, которые, как известно, предназначены для защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов. К тому же обязательство, взятое на себя государством, действительно также и для повстанческой стороны. Ни ее структура, ни то обстоятельство, что она в данный момент вышла из-под контроля центрального правительства, не могут облегчить или даже аннулировать обязательства, взятого на себя

государством; это обязательство продолжает связывать и
антиправительственную сторону. Иными словами,

международные обязательства, принятые на себя государством, действительны также и для всех образований, существующих или способных возникнуть в его пределах. Это значит, что всякий международный документ, подписанный правительством и ставший законом соответствующего государства, неукоснителен также и для всех индивидуумов, в том числе групп индивидуумов, находящихся на его территории. Следовательно, нормы, содержащиеся в источниках международного гуманитарного права в равной мере обязательны для выполнения как правительственной стороной, так и повстанцами, так как последние, по определению, представляют собой организованные группы индивидуумов.

Весьма сложным и, безусловно, нуждающимся в дальнейшем международно-правовом совершенствовании, является также вопрос о правовом статусе повстанческих сил в вооруженном конфликте немеждународного характера. Ввиду того что ни в доктрине, ни в практике международного права пока еще нет общепризнанных критериев для признания в качестве воюющей стороны, также, в свете вышесказанного, представляется недостаточно проработанным и вопрос о процедуре признания антиправительственных сил и вытекающих из факта такого признания международно-правовых последствий. Мы считаем, что в современных условиях институт признания в качестве воюющей стороны необходимо рассматривать как средство гуманизации отношений, возникающих в период немеждународных вооруженных конфликтов, а также как метод признания в ограниченных пределах международной правоспособности антиправительственной стороны. Другими словами, признание повстанцев в качестве воюющей стороны должно иметь своим следствием лишь тот факт, что они признаются только субъектами права вооруженных конфликтов. Кроме того, способность их командования участвовать в переговорном процессе и быть стороной в соглашениях по политическому урегулированию соответствующего конфликта также не наделяет их международной правосубъектностью в полном объеме, предоставляя им лишь ограниченный круг

правомочий. Следовательно, нестабильная международная правосубъектность, присущая антиправительственной стороне, позволяет говорить о ней, как о субъекте международного права ad hoc. Такой субъект, несмотря на его способность участвовать в межгосударственных отношениях, не является членом международного сообщества и существует без юридического оформления данного статуса. Вот почему признание в качестве субъекта международного права является необходимым условием вхождения в международное сообщество.

Акт признания имеет большое политическое значение, он влечет за собой значительные международно-правовые последствия. Практика показывает, что конститутивное признание облегчает существование нового государства, ведет к нормализации его политических, экономических и прочих связей с другими членами международного сообщества, тем самым выводит его из международной изоляции. Стало быть, признанному государству легче в полной мере реализовывать свою международную правосубъектность.

Также в данном контексте следует учитывать и другое немаловажное обстоятельство: среди некоторых национальных и этнических групп, относительно небольших по численности, существует тенденция решать насущные проблемы путем образования своих государств. При этом по оценкам специалистов, в мире насчитывается около двух тысяч различных групп населения, которые могут ставить вопрос о создании ими собственных государств.

Между тем многими государственными деятелями, должностными лицами ООН, и, в частности, Генеральным секретарем настоящей организации, неоднократно высказывались опасения по поводу возможности такого развития событий, т.к. оно приведет к нестабильности на планете и не решит к тому же задач, стоящих перед данными группами населения. Но если все же де-факто появляются самопровозглашенные государства, это не означает, что такие образования автоматически, лишь ipso facto своего возникновения, становятся субъектами международного права. Они, конечно же, могут стать такими субъектами, однако после того, как их признают в настоящем качестве большинство стран мира, а также ООН, что, в свою

очередь, позволит им вступить в данную организацию. В этом случае можно будет говорить о таких государствах не как о самопровозглашенных, а как о полноценных членах мирового сообщества государств.

Поэтому, несмотря на все преимущества и недостатки обеих теорий признания — декларативной и конститутивной — особенно в настоящих условиях подход к признанию государств с позиции конститутивной теории, на наш взгляд, в большей степени отвечает интересам многонациональных стран (в том числе Российской Федерации), т.к. именно такие страны довольно часто сталкиваются с проблемами отделения, порождаемыми центробежными силами.

На современном этапе развития международных отношений чаще остальных политизации подвергается вопрос о военном вмешательстве третьих государств на стороне движений за отделение, т.к. этот вопрос напрямую связан с реализацией принципа самоопределения народов, выявлением того, насколько он применим к той или иной ситуации.

Военное вмешательство одного или нескольких иностранных государств в вооруженные конфликты немеждународного характера, связанные с отделением, возможно, только если это вмешательство санкционировано Советом Безопасности ООН. Но вместе с тем народы, которые насильственно лишены права на самоопределение, в частности, находящиеся во власти недемократических режимов или под иностранной оккупацией, вправе вести вооруженную борьбу за свою независимость (включая отделение) и испрашивать, и получать поддержку от иностранного государства или группы государств, как морально-политическую, так и военно-технического плана.

Правительство не должно использовать вооруженные силы, если вопрос о самоопределении с отделением поднимается без всякого нарушения конституции и порядка в соответствующем государстве. Напротив, если вопрос о самоопределении, включающем отделение, поднимается в противоречие основному закону государства, соблюдающего принцип равноправия и самоопределения народов, и если под предлогом реализации права на самоопределение, совершаются

действия с применением насилия, или любые другие незаконные
акции, направленные на сецессию от такого государства (в
первую очередь, на наш взгляд, к ним относится организация на
территории государства незаконных вооруженных

формирований), власти последнего имеют полное право (более того, обязаны) использовать адекватные контрмеры, включая вооруженные силы, для наведения конституционного порядка в государстве и восстановления его территориальной целостности. Вместе с тем, использование властями государства вооруженных сил должно осуществляться с должным соблюдением законодательства соответствующего государства и норм международного права, в частности, норм международного гуманитарного права и др. Иначе Совет Безопасности ООН, в случае грубых и массовых нарушений прав личности, может предпринять необходимые для их пресечения меры, чтобы защитить основополагающие права человека от произвольного использования соответствующим государством своей власти. Причем все действия Совета (включая демонстрации, блокаду и другие операции воздушных, морских или сухопутных сил ООН) не будут расцениваться как незаконное вмешательство во внутренние дела государства, т.к. принцип невмешательства, согласно п.7 ст.2 Устава ООН, "не затрагивает применения принудительных мер на основании Главы VII" Устава.

Наконец, принцип отказа от интервенции и невмешательства во внутренние дела государств, наиболее полно раскрытый в соответствующей Декларации 1981 г., обязывает государства, кроме всего прочего, воздерживаться от любой формы явной или скрытой интервенции и вмешательства, направленных против другого государства, или от любого акта военного, политического или экономического вмешательства во внутренние дела другого государства.

Поэтому государственные образования, возникшие в результате отделения от демократического государства посредством вооруженной интервенции третьей страны или группы стран, разумеется, не должны признаваться в качестве субъектов международного права ни государствами, ни международными организациями.

Глава II. Вооруженные конфликты немеждународного характера в контексте реализации принципа равноправия и самоопределения народов.

Практика последних десятилетий минувшего столетия показывает, что реализация принципа равноправия и самоопределения народов является одной из главных причин возникновения вооруженных конфликтов как международного, так и не международно го характера (в последнем случае, наиболее часто, если имеет место попытка отделения).

В связи с этим в настоящей главе проведен анализ основного содержания принципа равноправия и самоопределения народов, а также рассмотрена взаимосвязь данного принципа с другими основополагающими принципами международного права, в частности, с принципом территориальной целостности государств, т.к. именно последний принцип, на практике и в доктрине международного права, часто рассматривается сквозь призму принципа самоопределения с элементом отделения.

В соответствии с важнейшими международно-правовыми источниками (Устав ООН, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г., Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966г., и др.), все без исключения народы имеют право на самоопределение, и в силу этого права они свободно могут устанавливать свой политический статус и обеспечивать свое экономическое, социальное и культурное развитие. Но вместе с тем, п. 2 ст. 29 Всеобщей декларации прав человека 1948 г. устанавливает, что при осуществлении прав и свобод одних необходимо обеспечивать должное признание и уважение прав и свобод других. Отсюда следует, что реализация народом своего права на самоопределение не должна осуществляться за счет или в ущерб такого же права другого народа, населяющего ту же территорию.

В настоящее время накоплен немалый теоретический и практический опыт в анализируемой во второй главе области. Благодаря этому существуют значительно более четкие, чем в прошлом, международно-правовые ориентиры, касающиеся методов и форм реализации права народов на самоопределение.

Причем анализ современной юридической литературы позволил
сделать вывод, что авторы часто подмечают неправильность
толкования и, как следствие этого, неправомерную реализацию
принципа равноправия и самоопределения народов,
игнорирующую другие императивные принципы и
подрывающую основы государственного строя многих стран. А
ввиду того что подавляющее число современных государств
представляют собой полиэтнические образования, для каждого из
них потенциально существует угроза территориальной
целостности. Поэтому, чтобы устранить из практики двоякую и
неправомерную интерпретацию принципа самоопределения,
необходима его конкретизация, что впоследствии исключит
смешение права на самоопределение с отделением, т.к.
самоопределение далеко не во всех случаях предполагает, а право
допускает отделение. Важность такой конкретизации
продиктована международной обстановкой, а именно, вопреки
своей сущности, данный принцип несправедливо стал сегодня
"причиной" многих немеждународных вооруженных конфликтов,
препятствующих строительству спокойного, демократического
мироустройства. Между тем, как указал Е.М. Примаков, именно
данного вида конфликты являются той почвой, на которой
сегодня зарождается и развивается глобальная

транснациональная угроза человечеству — терроризм.²

Реализация права на самоопределение может осуществляться народами и в пределах соответствующих государств (так называемое "внутреннее самоопределение"), посредством развития и укрепления местного самоуправления, создания административно-территориальных автономий, разграничения полномочий между центром и регионами и т.д. Практика показывает, что такой метод реализации права на самоопределение гарантирует сохранение их самобытности (вероисповедания, традиций, образа жизни, языка) и не препятствует процессам их социального и экономического развития. Вместе с тем не нарушается политическое единство и территориальная целостность государств, народы которых осуществляют "внутреннее самоопределение".

2 Эта мысль была высказана уважаемым: академиком в программе "Герой дня" (канал НТВ 27.09.01.).

Поэтому, особенно на современном этапе развития международных отношений, данный подход к осуществлению анализируемого принципа, представляется нам наиболее оптимальным.

В данной главе также отмечается, что многие исследователи констатируют тот факт, что федерализм представляет собой один из немногих эффективнейших способов снижения конфликтности в многонациональных государствах. Федеративное решение этнических конфликтов — это сочетание совместного правления и самоуправления, причем автономия и разграничение полномочий между центром и регионами сглаживают разногласия участников межэтнического конфликта и, следовательно, снижают его остроту. Определенные политические и административные полномочия, передаваемые федеральными властями органам власти субъектов федерации, имеют преимущественно региональную специфику и связаны с удовлетворением интересов различных этнических групп в соответствии с их специфическими, местными потребностями.

Исходя из опыта существующих федераций, можно
сделать вывод, что федерализм — это, своего рода,
конституционный ответ на потребность в децентрализации, т.к.
чрезмерно централизованное государство обрекает себя на
неэффективность, несоразмерно децентрализованное

устройство, что чревато распадом такого государства.

Более того, в различных по национальному составу населения федеративных государствах не так остро, как в полиэтнических унитарных странах стоят задачи создания условий и механизмов, позволяющих минимизировать межнациональные противоречия и обеспечивающих социально-экономические стимулы для отдельных этнических регионов, которые закрепили бы их в составе соответствующих государств, сохранив при этом стабильность и целостность последних.

Если тому или иному народу отказывают в возможности посредством своих представителей принимать участие в управлении государством и, тем самым, отражать интересы той или иной части населения (т.е. игнорируется

принцип представительности всего населения

соответствующего государства), а также, что не менее важно, органы государственной власти не обеспечивают надлежащих гарантий сохранения и развития самобытности соответствующего народа, это, безусловно, должно расцениваться как грубое нарушение прав человека, позволяющее реализовать этим народом право на самоопределение в форме отделения. И наоборот: недопустимо отделение от государства, соблюдающего принцип равноправия и самоопределения народов и вследствие этого, имеющего органы государственного управления, представляющее все народы, проживающие на его территории.

Таким образом, отделение представляет собой самое последнее средство достижения народом самоопределения. Вместе с тем, согласно положениям, закрепленным в ряде фундаментальных источников действующего международного права, и в соответствии с установленной ООН практикой, отделение рассматривается как правомерный акт только в нескольких строго ограниченных случаях (например, если возможность отделения при реализации народом самоопределения прямо предусмотрена в конституции соответствующего государства, а также в случае отказа народу в самоопределении и ущемления со стороны центральных властей его прав). Поэтому движение за отделение будет считаться законным только после того, как все предшествовавшие попытки народа обеспечить свои права путем "внутреннего самоопределения" закончились неудачей.

И все же, на наш взгляд, было бы целесообразно государствам, соблюдающим принцип равноправия и самоопределения народов и, тем не менее, столкнувшимся с проблемами сохранения единства своих территорий и нарушением конституционного порядка, выступить с инициативой в Генеральной Ассамблее ООН и поручить Комиссии международного права подготовку проекта международного акта, развивающего и кодифицирующего уже существующую нормативную базу данного принципа, а также уточняющего и максимально подробно отражающего все

возможные ситуации, при наступлении которых народы с полным основанием могут отделяться, в том числе вооруженным путем (в ходе борьбы за национальную независимость), реализуя право на самоопределение. Во всех же остальных случаях необходимо строго запретить использование вооруженной борьбы как средства достижения народами своих политических целей, ибо на современном этапе развития международных отношений, когда уже не существует колониальная система, такой метод осуществления самоопределения неприемлем.

Глава III. Актуальные международно-правовые методы урегулирования конфликта в Абхазии.

Проведенный в данной главе многоаспектный анализ взаимоотношений Абхазии и Грузии в минувшем столетии позволил выявить следующие наиболее существенные социально-политические причины возникновения конфликта.

Негативным образом на самосознание абхазского народа повлияло манипулирование политико-правовым статусом Абхазии в период становления советского государства, когда по решению Президиума Кавбюро ЦК РКП(б) в марте 1921 г. Абхазию сначала возвели до уровня союзной республики, а спустя несколько месяцев ее статус был сведен к автономному положению (де-факто — декабрь 1921 г., де-юре — февраль 1931 г.). Такой подход к статусу Абхазии не мог не создать предпосылки для ухудшения взаимоотношений между абхазами и грузинами — двумя исторически близкими народами.

Несмотря на то, что изменения демографических пропорций Абхазской АССР в пользу той, либо другой общины были связаны с процессом индустриализации и широким курортным строительством в республике, все же эти изменения происходили неестественным путем и, таким образом, не способствовали сохранению определенного равновесия в национальном составе республики. Это обстоятельство вызывало озабоченность у обеих общин (но особенно у абхазской), что, в конечном итоге, и привело к формированию психологических факторов конфликтности в отношениях между этносами.

Наконец, кризисное ухудшение отношений между Сухуми и Тбилиси произошло в период распада Союза ССР в

конце 1980-х - начале 1990-х гг. Тогда впервые проявились различия в целях, стоящих перед обеими политическими элитами, а именно, абхазы стремились к отделению и созданию собственного государства, в свою очередь грузины настаивали на соблюдении территориальной целостности и нерушимости границ Грузии.

Эти причины, в особенности, и привели в 1992 г. (в условиях распада СССР) к началу беспрецедентной конфронтации абхазов и грузин — народов с историко-культурной общностью и органически переплетенными судьбами, проживавших на одной территории на протяжении веков и никогда не воевавших друг против друга.

В данной главе автор поставил перед собой задачу изыскать компромиссные и, что важно, отвечающие современной действительности методы разрешения конфликта, учитывающие интересы обеих заинтересованных сторон и не противоречащие позиции мирового сообщества государств по данному конфликту (выражающейся в резолюциях Совета Безопасности ООН), реализация которых способствовала бы как осуществлению самоопределения народа Абхазии, так и уважению территориальной целостности Грузии в пределах се международно признанных границ.

Отмечается, что, как и другие народы, народ Абхазии, бесспорно, должен реализовать свое неотъемлемое право на самоопределение. Но вместе с тем, ввиду того, что принцип равноправия и самоопределения народов напрямую связан с правами и свободами отдельного человека, этим принципом должно воспользоваться все население республики, проживавшее там до начала вооруженного конфликта, без ущерба для представителей какой-либо национальной общины. Иными словами, в ходе самоопределения народа Абхазии обязательно должна учитываться воля всех наций, составляющих данный народ, исключая всякую дискриминацию.

Поэтому началом восстановления мира в Абхазии может служить плебисцит как важнейшее средство свободного волеизъявления всего населения республики, организацию и контроль над которым мог бы осуществить международный орган.

Для Грузии как полиэтнического государства модель федеративного устройства была бы, на наш взгляд, особенно подходящей, т. к. эта модель в современных условиях наиболее эффективно способствует снижению межэтнической напряженности, сглаживает противоречия между центральными и региональными властями и обеспечивает благоприятные социально-экономические условия для самостоятельного (но не изолированного) развития регионов.

Правительство Абхазии должно иметь, разумеется, больший объем политических и административных полномочий, чем был до 1992 г. В связи с этим власти республики (в соответствии с московской Декларацией о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта 1994 г.) должны совместно с центральным правительством Грузии осуществлять деятельность в таких важных для существования федеративного государства сферах, как внешняя политика, охрана государственной границы, энергетика, транспорт, связь, а также обеспечение прав и свобод человека и прав национальных меньшинств. Более того, федеративным договором должно закрепляться за Абхазией право на осуществление ею внешнеэкономической деятельности в качестве относительно самостоятельного государственного образования. Но вместе с тем, установление отношений и заключение соглашений с иностранными государствами не должны противоречить Конституции Грузии и ее международным обязательствам.

В целях сохранения и развития самобытности каждой национальной общины народа Абхазии и содействия развитию ее экономики, правительство Грузии, безусловно, должно делегировать и гарантировать властям Абхазии, следующие важнейшие полномочия: а) территория Абхазии не должна подлежать изменению без согласия высших органов власти республики; б) за Абхазией должны закрепляться право на собственную конституцию; право на собственное законодательство; право иметь собственный официальный язык или языки; право на официальную государственную атрибутику; право на представительство в высших органах власти и государственного управления Грузии; право законодательной

инициативы в высших органах власти и государственного управления Грузии.

Данный перечень, конечно же, не является исчерпывающим. Он лишь представляет собой необходимый минимум, т.е. те фундаментальные положения, отталкиваясь от которых в последующем должны выстраиваться федеративные взаимоотношения Сухуми и Тбилиси. В целях же расширения политико-правового статуса Абхазии и наполнения ее полномочий реальным содержанием необходимо разграничить политические и административные полномочия между центральными властями Грузии и органами власти Абхазии в соответствии с международной федеративной практикой. Для этого стороны в будущем федеративном договоре должны определить: а) исключительные полномочия Абхазии; б) исключительные полномочия Грузии; в) совместные полномочия.

Для реализации вышеуказанных целей Конституция Грузии должна быть изменена в соответствии с разделением компетенций, определенных будущим федеративным соглашением.

Крайне важная Концепция предотвращения и урегулирования конфликтов на территории государств-участников СНГ 1996 г., предусматривающая широкий комплекс мер для налаживания обстановки взаимного доверия, исторических связей и сотрудничества между сторонами, находившимися в конфликте, во многих аспектах экономико-социальной деятельности, должна стать одним из ключевых положений последующего постконфликтного миростроительства в Абхазии.

Также в качестве одной из основ конструктивных переговоров между сторонами об учреждении будущего федеративного государства может стать "План Бодена", ввиду полной его международной поддержки, в частности, всеми членами Группы друзей Генерального секретаря ООН по Грузии (в которую входят такие ведущие державы, как Великобритания, Германия, Россия, США и Франция.).

Таким образом, такое урегулирование конфликта, способствующее реализации главных целей его сторон, а именно, осуществления самоопределения народа Абхазии при

соблюдении территориальной целостности и нерушимости границ Грузии, является наиболее оптимальным и соответствует подлинным условиям действительности.

В процессе разрешения конфликта очень важная роль отводится России как исторически одному из самых влиятельных государств в регионе. Она могла бы выступать гарантом воплощения и последующего соблюдения положений будущего федеративного договора между Сухуми и Тбилиси. Кроме того, признание приоритетного участия России в урегулировании изучаемого конфликта, как впрочем и конфликта в Южной Осетии, исходит также и из осознания их близости и, следовательно, непосредственного влияния на ситуацию на Северном Кавказе. В связи с этим обращает на себя внимание, что Грузия граничит со всеми республиками данного региона (Карачаево-Черкессия, Кабардино-Балкария, Северная Осетия, Ингушетия, Чечня, Дагестан), который, как известно, является сегодня наиболее нестабильным и взрывоопасным в России. Поэтому неурегулированность вышеназванных конфликтов в Грузии, отражающаяся на ситуации в сопредельных российских территориях, создавая там напряженность, угрожает тем самым национальной безопасности России. Следует учитывать это крайне важное обстоятельство.

В заключении в концентрированном виде изложены общие выводы и предложения, вытекающие из диссертационного исследования.

Опубликованные по теме диссертации работы:

1. Содержание принципа равноправия и самоопределения
народов. Некоторые новые подходы к его реализации // Право:
теория и практика. — 2003. — № 6. - С. 4 -12.

2. Актуальные проблемы международно-правовой регламентации
общественных отношений, возникающих в период
немеждународных вооруженных конфликтов // Объединенный
научный журнал. — 2003. — № 22. - С. 4 -14.

3. Право вооруженных конфликтов. Его понятие и предмет
правового регулирования // Право: теория и практика. — 2004. —
№10.-С. 14-20.

Общий объем публикаций составляет 3,3 печатных листа.

Подписано в печать 19.10.2004 г.

Объем 2, 3 усл. печ. л. Тираж 100 экз. Отпечатано в Дипломатической академии МИДРоссии

РНБ Русский фонд

2005-4 22076

ИЗ ФОНДОВ РБД

Щербаков Владислав Валериевич

Реализация норм международного права в

деятельности органов предварительного

расследования автореф. дис. на соиск. учен. степ.

к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Москва

РБД

2006

Щербаков, Владислав Валериевич

Реализация норм международного права в деятельности органов предварительного расследования [Электронный ресурс]: автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: спец. 12.00.09 / Щербаков Владислав Валериевич; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. -М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Щербаков Владислав Валериевич

Реализация норм международного права в

деятельности органов предварительного

расследования автореф. дис. на соиск. учен.

степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.09

Москва - 2004

РБД, 2006 (электронный текст)

МОСКОВСКИЙГОСУДАРСТВЕННЫЙУНИВЕРСИТЕТ имени М.В. ЛОМОНОСОВА.

На правах рукописи

ЩЕРБАКОВ ВЛАДИСЛАВ ВАЛЕРИЕВИЧ

РЕАЛИЗАЦИЯ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Специальность 12.00.09 - «Уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2004

Диссертация выполнена в Академии Федеральной службы безопасности Российской Федерации

Научный руководитель - Заслуженный юрист Российской Федерации,

кандидат юридических наук, доцент Башкатов Леонид Николаевич

Официальные оппоненты -Заслуженный деятель науки Российской

Федерации, доктор юридических наук, профессор Тетерин Борис Сергеевич

Доктор юридических наук, доцент Головко Леонид Витальевич

Ведущая организация - Московский университет Министерства

внутренних дел Российской Федерации

Защита диссертации состоится «_____ » ноября 2004 г. в 15.15 на

заседании диссертационного совета К.501.001.12 при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 119992, ГСП-2, Москва, Ленинские горы, МГУ, Первый корпус гуманитарных факультетов, юридический факультет, аудитория 826.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке московского государственного университета имени М.В. Ломоносова по адресу: 119992, ГСП-2, Москва, Ленинские горы, МГУ, Второй корпус гуманитарных факультетов.

Автореферат разослан «___ » октября 2004 года.

Ученый секретарь rpt

диссертационного совета ^-^?T'^'7^⁵SJ^;-<_e_-*~_> Д- П. Поташник

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. 12 декабря 1993 года на всенародном голосовании была принята Конституция Российской Федерации. В ней нашли выражение закономерности развития российского общества, взаимодействия России с другими государствами.

Осознание российским обществом себя частью мирового сообщества нашло отражение во многих положениях Основного закона. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры, в соответствии с ч.4 ст. 15 Конституции РФ, признаны составной частью российской правовой системы. Установлено также, что «если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Аналогичным образом определено значение международного права в ч. 3 ст. 1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Однако надо признать, что от конституционного решения сложной проблемы соотношения внутригосударственного и международного права до его претворения в жизнь, как показывает практика, существует большая, еще не преодоленная дистанция.

Десятилетие действия Конституции Российской Федерации показывает, что еще не полностью ясно, как взаимосвязь с международным правом должна преломляться в наших реалиях правотворчества и правоприменения. Попытки реализации положений международного права в сфере уголовного судопроизводства показывают отставание теоретического осмысления проблем от потребностей практики.

С одной стороны, уголовное судопроизводство тесно связано с мерами государственного принуждения, которые могут существенно ограничивать права и свободы граждан. В этой части безусловному применению подлежат федеральные законы.

С другой стороны, Россия ведет широкомасштабное сотрудничество в области предупреждения и борьбы с преступностью на уровне глав государств, правительств, правоохранительных органов, других заинтересованных ведомств. Разрабатываются международные стратегические планы противодействия преступности, определяются кон-

С 09

кретные формы координации и взаимодействия государственных органов и международных организаций. Все это создает благоприятные условия и дополнительные возможности для уголовного преследования, неотвратимости уголовного наказания виновных. Результатом сотрудничества становятся обязательные для выполнения подписавшими сторонами международные договоры, а также иные международные документы, которым следуют государства.

Результаты международной деятельности должны адекватно учитываться в правотворческой и правоприменительной практике.

Для России и других стран на пространстве СНГ предметом особой озабоченности являются преступления, связанные с гражданами государств «ближнего зарубежья». В ничтожно короткие исторические сроки - в течение 1992 и 1993 годов - около трети субъектов Российской Федерации фактически превратились в пограничные регионы, граничащие с новыми суверенными государствами.

В таких обстоятельствах у преступников появилась новая возможность уклонения от уголовной ответственности - возможность скрываться от следствия и суда в государствах «ближнего зарубежья».

В новых условиях межгосударственных отношений последних десяти лет сотрудничество правоохранительных органов стран СНГ перешло в ранг межгосударственного.

Так, согласно данным учета за 1996 г. по делам, расследуемым следователями органов внутренних дел, направлено более 1600 поручений в государства СНГ, за тот же период получено из стран СНГ более 1100 международных поручений^1. ^В ²°⁰² ^г. следователями органов внутрен-

них дел направлено более 6300 международных поручений. За шесть

месяцев 2003 г. получено из-за границы около 4000 международных по--2. Такая статистика наглядно показывает рост взаимных обращений об оказании международного содействия по уголовным делам.

Информационный бюллетень Следственного комитета МВД России. 1997. № 2. С. 25-26.

² Колчевский И.Б., Нагаев Е.А., Спанов Б.И., Дудченко В.Л. Доказательственное значение материалов, полученных от правоохранительных органов иностранных государств при производстве предварительного следствия // Российский следователь. 2003. № 12. С. 38.

В условиях, когда между гражданами сопредельных государств СНГ издавна сложились устойчивые связи на основе трудовых, семейных отношений, правовое сознание должностных лиц правоохранительных органов воспринимало изменения порядка расследования уголовных дел как изменения в чисто бюрократическом плане^3.

Даже по прошествии десятилетия от образования Содружества независимых государств сотрудничество по уголовным делам несет на себе «отголоски» того времени, когда органы правопорядка разных республик составляли единую систему, а взаимоотношения осуществлялись в административном порядке.

Во всех правоохранительных ведомствах в качестве недостатка отмечается незнание документов, регламентирующих международное сотрудничество в области оказания правовой помощи по уголовным делам. Не являются единичными случаи нарушения порядка международных сношений в вопросах взаимодействия по уголовным делам. Имеют место даже случаи совершения следователями и оперативными работниками принудительных действий за границей.

Все это таит в себе угрозу неправомерных ограничений для граждан одного государства СНГ, проживающих на территории другого, а в конечном счете не способствует уголовному судопроизводству в каждой из стран СНГ.

Современная уголовно-процессуальная деятельность нуждается в механизме согласования с международным правом. Значение такого механизма состояло бы в обеспечении конституционного предписания о введении общепризнанных принципов и норм, международных договоров в российскую правовую систему, в сферу регулирования уголовного судопроизводства.

Законодательство в области уголовного судопроизводства в последнее время получило определенное развитие. Так, принятый уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации содержит самостоятельную часть, которая определяет международное сотрудничество по уголовным делам. Однако следует признать, что имеющихся правовых средств, обеспечивающих действие международного права в уголовном процессе в России еще недостаточно. Со-

³ Там же. С. 46.

временное отечественное уголовно-процессуальное законодательство делает только первые шаги по пути комплексной реализации новой конституционной концепции о месте международного права в национальной правовой системе.

Международное право представляет собой особую правовую систему. Как будет показано в диссертации, в межгосударственных договорах закреплены общие положения о том, что в определенных случаях порядок уголовно-процессуальной деятельности в одном государстве обусловлен производством по уголовному делу в другом государстве. Но, вместе с этим, международные договоры не устанавливают ни «автоматического» применения международных предписаний, ни применения иностранного законодательства, ни «безусловного» исполнения решений по уголовным делам, принятых иностранными органами.

Изложенное объясняет важность выбранной диссертантом темы исследования.

Тема имеет следующую редакцию: «Реализация норм международного права в деятельности органов предварительного расследования».

Понимая некоторую терминологическую условность в названии работы, автор считает необходимым сделать следующие пояснения. Реальное содержание понятия «нормы международного права» значительно шире, чем это рассматривается в работе. Автор ограничился рассмотрением правил тех международных договоров, которые определяют взаимоотношения государств в процессе международного сотрудничества по уголовным делам.

Понятие «органы предварительного расследования» не определено в уголовно-процессуальном законодательстве. Хотя это понятие и не является общепризнанным в теории уголовного процесса, оно используется в работах, посвященных вопросам уголовного судопроизводства.

Под органами предварительного расследования в работе понимаются государственные органы и должностные лица, осуществляющие уголовное преследование в досудебных стадиях судопроизводства (орган дознания и дознаватель, следователь и начальник следственного отдела, прокурор).

Объект исследования во-первых, российское законодательство и международные договоры, регулирующие международное сотрудничество в сфере борьбы с преступностью; во-вторых, российские внутригосударственные отношения, возникающие в ходе сотрудничества государств в сфере борьбы с преступностью.

Предмет исследования: нормы уголовно-процессуального права и правила международных договоров, совместно регулирующие уголовное судопроизводство, а также деятельность органов предварительного расследования, в которой реализуются международные договоры о сотрудничестве по уголовным делам.

Цели исследования: а) выявление тенденций и закономерностей деятельности российских органов предварительного расследования, которая обеспечивает международные обязательства России по уголовным делам; б) раскрытие структуры деятельности российских государственных органов при исполнении Россией международных обязательств по уголовным делам, а также определение в этой деятельности места и значения органов предварительного расследования; в) исследование связи международных договоров и уголовно-процессуальных норм.

Исходя из целей исследования, автор ставит следующие основные задачи:

-определить совокупность и качественные черты межгосударственных договоров, которые непосредственно связаны с деятельностью по расследованию уголовных дел;

-определить ту совокупность уголовно-процессуальных отношений на досудебных стадиях, которая испытывает влияние международных договоров;

-дать понятие международного взаимодействия по уголовным делам, а также классифицировать его виды;

-уяснить место российских органов предварительного расследования в структуре деятельности по запросу помощи от иностранного государства, а также при оказании содействия по поступившим запросам иностранных государств;

- выявить соотношение деятельности органов предварительного расследования и других российских государственных органов в структуре международного сотрудничества по уголовным делам;

- выявить возможности реализации правоотношений в уголовном деле в случаях получений содействия со стороны иностранных государств.

Методологической основой исследования послужили диалектические взгляды на взаимосвязь и взаимообусловленность явлений, общенаучный системный подход к изучению уголовного процесса и международного права. В процессе разработки разных аспектов темы использовались такие частно-научные методы, как историко-юридический, сравнительно-правовой, статистический, формальнологический, структурно-логический. В исследовании автор применял приемы индуктивного и дедуктивного умозаключений.

Теоретическая основа исследования. Автором использованы результаты теоретических исследований по общей теории права, по теории уголовного процесса, теории международного права.

В процессе проведения данного исследования диссертант опирался на посвященные проблемам соотношения международного и внутригосударственного права труды юристов-международников: И.П. Блищенко, В.Г. Буткевича, Г.В. Игнатенко, В.А. Карташкина, И.И. Лукашука, Р.А. Мюллерсона, А.Н. Талалаева, Е.Т. Усенко и других.

Автором использованы выводы авторов, затрагивающих различные аспекты международного сотрудничества в сфере борьбы с преступностью: СВ. Бородина, Л.Н. Галенской, Л.В. Головко, ВЛ. Зимина, И.И. Карпеца, Е.Г. Ляхова, А.В. Наумова, В.П. Панова и других.

Большое влияние на направление и содержание данной работы оказали исследования по вопросам применения норм международного права в уголовном процессе следующих авторов: А.И. Бастрыкина, А.Г. Волеводза, В.М. Волженкиной, Е. Карасевой, Н.А. Марышевой, Э.Б. Мельниковой, В.В. Милинчук и других.

Эмпирическую основу исследования составили официально опубликованная практика Конституционного суда РФ, решения Верховного Суда СССР и Верховного Суда РФ, приказы и указания Генерального прокурора Российской Федерации. Диссертантом рассмотрен значительный объем материалов исполнения иностранных поручений по уголовным делам, а также запросов, исходящих от рос-

сийских органов, расследующих уголовные дела. Автором проводилось обобщение практики путем опроса более ста следователей, начальников следственных отделов.

Новизна работы видится в следующем:

-дана классификация видов международного сотрудничества по уголовным делам, определены понятия каждого вида сотрудничества;

- в структуре межгосударственного сотрудничества по уголовным делам выделены внутригосударственная составляющая и международная составляющая; во внутригосударственной составляющей определено место органа предварительного расследования и уголовно-процессуальной деятельности;

-предложены пути совершенствования российского уголовно-процессуального законодательства.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Межгосударственное сотрудничество по уголовным делам представляет собой реализацию согласованного и закрепленного в межгосударственных договорах соотношения юрисдикций государств по вопросам предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел.

Видами межгосударственного сотрудничества по уголовным делам являются: 1) международная правовая помощь; 2) выдача лиц (экстрадиция); 3) передача уголовного судопроизводства.

Это соотношение юрисдикций заключено не только в договорах о правовой помощи по уголовным делам, но и во многих других межгосударственных договорах. Виды международного сотрудничества по уголовным делам - явления одного порядка. Отличие одного вида сотрудничества от другого заключается в характере «распределения» юрисдикции государств.

Соотношение юрисдикций закреплено в международных договорах. К ним относятся не только договоры о правовой помощи по уголовным делам, но и другие договоры, в частности о выдаче (экстрадиции), о борьбе с отдельными видами (категориями) преступлений.

2. Субъектами международного сотрудничества по уголовным делам, каждого его вида являются сами государства. Полномочия Российской Федерации в сфере сотрудничества не следует отождествлять с полномочиями отдельного ведомства из системы правоохранитель-

ных органов, а также с полномочиями отдельного органа предварительного расследования.

Это означает, что правоохранительные органы не могут заключать международные договоры межведомственного характера, затрагивающие международную правовую помощь, выдачу (экстрадицию), передачу уголовного судопроизводства.

Международные договоры, определяющие международное сотрудничество по уголовным делам, не устанавливают правил производства уголовно-процессуальных действий на территории России, не обращены непосредственно к российским органам предварительного расследования. Органы предварительного расследования каждой страны, взаимодействуя друг с другом, непосредственно не осуществляют международное сотрудничество.

Поэтому органы предварительного расследования непосредственно не применяют международные договоры. Они применяют национальный закон, определяющий их компетенцию и порядок деятельности, тем самым обеспечиваются международные обязательства России в сотрудничестве по уголовным делам.

3. В структуре исполнения Россией международных обязательств
о сотрудничестве по уголовным делам следует выделить две состав
ляющие: внутригосударственную и международную. Внутригосудар
ственная составляющая состоит из отношений российских органов
между собой в процессе исполнения Россией своих обязательств.
Правоотношения российских органов между собой - это не только
уголовно-процессуальные отношения, их круг намного шире. Уголов
но-процессуальные отношения являются только частью внутригосу
дарственной составляющей сотрудничества по уголовным делам.

4. Уголовно-процессуальная деятельность в ходе международно
го сотрудничества по уголовным делам фактически осуществляется в
виде особого производства. Задача уголовно-процессуального закона-
урегулировать порядок этого производства. Следует определить осно
вания к началу процессуальной деятельности по оказанию содействия
иностранному государству, вид принимаемого при этом процессуаль
ного решения, сроки оказания правовой помощи иностранному госу
дарству, компетенцию органов расследования и процессуальный по
рядок их взаимоотношений.

Уголовно-процессуальный закон должен установить взаимосвязь производства по оказанию содействия иностранному государству с другими нормами уголовного процесса.

5.   Запрос российскими органами содействия иностранного
государства по уголовному делу есть деятельность, включающая
и уголовно-процессуальные,   и иные правоотношения. Деятель
ность органов предварительного расследования     заключается в
принятии мотивированного и своевременного решения (постанов
ления) о запросе иностранного содействия, обращенного к полно
мочным российским органам. Этим уголовно-процессуальные от
ношения   исчерпываются.   Компетентный   орган   России   обязан
исполнить постановление органа расследования, обеспечив меж
дународную   составляющую   международного   сотрудничества   по
уголовному делу. Исполнение решения органа предварительного
расследования   происходит вне рамок уголовно-процессуальных
отношений.

6. В оказании иностранному государству содействия по уголов
ному делу органы предварительного расследования исполняют только
часть деятельности; при этом содержание уголовно-процессуальных
действий должно прямо определяться в федеральных законах, по
скольку они затрагивают права и свободы человека.

Теоретическая значимость. В диссертации раскрыты отдельные элементы уголовно-процессуальных отношений, которые испытывают влияние международного права. Проанализированы действующие правовые нормы и необходимые правомерные действия субъектов, обеспечивающие международно-правовые предписания в уголовном судопроизводстве. Полученные автором результаты могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях в области уголовно-процессуального и международного права.

Практическая значимость. Содержание и выводы диссертации раскрывают сущность и направления влияния международного права на судопроизводство в целом и его проявления в основных институтах уголовного процесса. Выводы и предложения, содержащиеся в работе, могут быть использованы для дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства, в подготовке проектов международных договоров.

Рекомендации автора, обоснованные в диссертации, могут быть использованы в практической деятельности органов предварительного расследования, участвующих в осуществлении международного взаимодействия по уголовным делам.

Материалы диссертации могут быть использованы при преподавании курса уголовного процесса, а также специальных курсов, посвященных оказанию и получению содействия из других государств при производстве расследования по уголовным делам.

Апробация результатов исследования.

По материалам диссертационного исследования было сделано сообщение на научно-практической конференции в Академии ФСБ России (2002 г.) «Актуальные вопросы применения нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», результаты исследования докладывались автором на межкафедральных совещаниях.

Материалы диссертации отражены в лекциях по курсу уголовного процесса по темам «Источники уголовно-процессуального права», «Процессуальное положение властных участников уголовного процесса». Подготовлена лекция «Международное сотрудничество в сфере уголовного судопроизводства», которая читается автором в группах повышения квалификации следователей на базе Академии ФСБ России. В течение нескольких лет автор проводил курс «Международное сотрудничество в сфере борьбы с преступностью» на общевузовском потоке юридического факультета Московского педагогического государственного университета.

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка нормативных, монографических и иных источников.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность темы, определяются цели и задачи исследования, его методологическая основа, научная новизна, теоретическая и практическая значимость.

Первая глава «Нормы международного права, связанные с деятельностью органов предварительного расследования», состоит из двух параграфов.

Первый параграф первой главы имеет название «Международные договоры, имеющие значение для органов предварительного расследования». В этой части работы автор определяет совокупность международных договоров, правила которых имеют непосредственное значение в досудебном производстве по уголовным делам.

Автор отмечает, что имеет широкое распространение точка зрения (в качестве примера в работе приведены суждения В.Б. Алексеева, Н.М. Кипниса, Т.Н. Москальковой), согласно которой для уголовного судопроизводства имеют непосредственное значение только договоры о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам. В диссертации выражено несогласие с такой позицией. По мнению автора, она основана' на неправильном толковании Постановления Пленума Верховного Суда СССР or 19 июня 1959 г. № 2 (с изменениями и дополнениями от 11 июля 1972 г.) «О вопросах, связанных с выполнением судами договоров с иностранными государствами об оказании правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам». Автор считает, что указанное Постановление не ограничивает круг государств, с которыми возможны отношения по уголовно-процессуальным вопросам, а разъясняет порядок взаимодействия только с теми из них, с которыми заключены указанные договоры.

Сомнение автора вызывает правильность такого подхода, при котором из всех межгосударственных договоров, имеющих значение для уголовного судопроизводства, выделяются «наиболее важные» («важнейшие»). В диссертации доказывается, что этот подход имеет выраженный политический оттенок и не может иметь обоснования с пра-

вовых позиций. Кроме того, этот подход не конструктивен и может дезориентировать правоприменителя.

В диссертации показано, что межгосударственные договоры о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам не являются единственной группой договоров, которые используются в досудебном производстве по уголовным делам.

Автор обращает внимание на группу международных соглашений, связанных с пребыванием российских воинских формирований за границей. Эти договоры имеют такую же относимость к уголовному судопроизводству, как и договоры о правовой помощи.

В диссертации автор разделяет взгляды авторов (А.И. Бастрыкин, В.М. Волженкина, В.П. Зимин, Е.В. Карасева, В.В. Милинчук и др.), которые считают, что органами предварительного расследования используются многосторонние и двусторонние международные договоры по борьбе с определенными видами (категориями) преступлений. В диссертации показано, что такие международные договоры оказывают влияние на уголовный процесс наравне с договорами о правовой помощи.

В диссертации показано, что для уголовно-процессуальной деятельности имеют значение международные договоры о дружбе и сотрудничестве и договоры об основах межгосударственных отношений. Воля государств, заключивших такие договоры, направлена на эффективное сотрудничество в борьбе с преступностью, в том числе путем оказания правовой помощи. Положения таких договоров не создают юридических препятствий для отношений, связанных с производством по уголовным делам.

В работе утверждается, что для деятельности органов предварительного расследования имеют значение также межгосударственные договоры, определяющие деятельность международных судебных органов.

Если участниками уголовно-процессуальных отношений становятся лица, обладающие международным иммунитетом¹ ^и ^пр^ивиле-гиями, то договоры, определяющие иммунитет от юрисдикции государства, имеют прямое отношение к деятельности органов предварительного расследования.

Второй параграф первой главы имеет название «Виды межгосударственного сотрудничества по уголовным делам». В нем исследуются спорные вопросы содержания и соотношения таких понятий, как «межгосударственное сотрудничество по уголовным делам», «международная правовая помощь», «выдача (экстрадиция)», «передача уголовного судопроизводства».

Автором выявлено, что практические работники, деятельность которых непосредственно связана с расследованием уголовных дел_{;полагают}, что международные договоры являются «правовой основой» («правовой базой») для уголовно-процессуальной деятельности; при этом считается, что правила международных договоров непосредственно определяют процедуру проведения процессуальных действий. Причиной служат «интуитивное сходство» терминологии международных договоров о правовой помощи и терминологии уголовно-процессуального закона.

Исследование работ отечественных юристов показывает, что с конца 60-х годов преобладает следующий подход в понимании правовой помощи (В.П. Шупилов (1974 г.) и др. авторы, работы которых написаны позже): международная правовая помощь по уголовным делам является родовым понятием и охватывает все виды взаимодействия государств и их компетентных органов.

Такой подход основан на содержании заключенных СССР и Российской Федерацией двусторонних международных договоров о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам.

Исследование позволило автору оспорить этот подход. Во-первых, указанное понимание международной правовой помощи вызывает затруднения при заключении международных договоров, поскольку требуется согласовать большой объем правил международных договоров. Во-вторых, большой объем международного договора вызывает сложности в целостном, системном понимании его положений, что отрицательно сказывается на правоприменительной практике государств. В-третьих, существующее в Российской Федерации понимание международной помощи не соответствует практике стран Совета Европы.

Так, в Европе давно действует несколько многосторонних конвенций, имеющих непосредственное отношению к деятельности орга-

1 6

нов предварительного расследования. Каждая регулирует отдельный вид правоотношений: международная (взаимная) правовая помощь, выдача (экстрадиция), передача уголовного судопроизводства. Такой подход европейских стран признан эффективным и рекомендован ООН для всех государств.

Автор считает такой подход перспективным. Он позволяет более точно определить предмет международного договора и взаимные обязательства государств, уменьшается риск ненадлежащих процедур в международных отношениях.

Автор приводит следующую классификацию международного сотрудничества:

1) наиболее общим понятием является «международное сотруд
ничество в сфере борьбы с преступностью», «международное взаимо
действие по уголовным делам» - его составная часть;

2) «международная правовая помощь по уголовным делам», «вы
дача (экстрадиция)», «передача уголовного судопроизводства» - это
явления одного порядка и являются составными частями «междуна
родного взаимодействия (сотрудничества) по уголовным делам».

По мнению автора, сотрудничество по уголовным делам следует понимать как взаимодействие государств в процессе «распределения» юрисдикций.

При международной правовой помощи одно государство своей юрисдикцией обеспечивает предоставление сведений, имеющих значение для уголовного судопроизводства в другом государстве.

В ходе передачи уголовного судопроизводства одно государство прекращает (или ограничивает) свою юрисдикцию, а другое государство устанавливает юрисдикцию по уголовному делу.

При выдаче (экстрадиции) одно государство обеспечивает приобретение другим государством юрисдикции над лицом в связи с совершенным им правонарушением.

Вторая глава «Место и содержание деятельности органа предварительного расследования в реализации норм международного права» содержит четыре параграфа.

Первый параграф второй главы имеет название «Субъект международного сотрудничества по уголовным Делам».

В нем исследован вопрос о субъекте международного сотрудничества по уголовным делам. Автор усматривает непоследовательность и внутренние противоречия в отечественной концепции международного сотрудничества по уголовным делам.

Так, В. П. Шупилов (1974 г.) определил правовую помощь как деятельность компетентных органов одной страны, которая требуется компетентным органам другой страны. Исследование показывает, что значительное число авторов более поздних работ придерживается мнения, что субъектами правовой помощи являются непосредственно следственные органы, прокуратура. Например, такой же позиции придерживается В. Г. Киселев (1978 г.).

Исследования, проведенные автором диссертации, показывают следующее: более 80% практических работников, деятельность которых напрямую связана с расследованием уголовных дел, считают, что правовую помощь запрашивает следователь, в производстве которого находится дело.

Автор, опираясь на общепризнанные подходы теории международного права, делает вывод, что субъектом международного сотрудничества является только Российская Федерация.

Автор считает, что в межгосударственном сотрудничестве по уголовным делам нельзя отождествлять деятельность отдельных федеральных органов и деятельность самой Российской Федерации-государства. В этой связи, само сотрудничество может происходить на основании межгосударственных договоров.

Из этого следует, что ни Генеральная Прокуратура России, ни федеральные органы, следователям которых подследственны уголовные дела, не могут заключать международные договоры межведомственного характера, которые требуют выполнения уголовно-процессуальных действий.

Автор разделяет опасения В. М. Волженкиной, которая полагает, что в нарушение положений Конституции, может появиться новый источник уголовно-процессуального права - нератифици-рованный международный договор. Автор видит предпосылки к этому в положениях ст. 457 УПК РФ, где помимо международных договоров Российской Федерации указаны еще международные

соглашения. В этой связи автор критически относится к тому «механизму» реализации принципа взаимности, который установлен ст. 457 УПК РФ.

Автор считает также, что полномочия Российской Федерации как субъекта международного сотрудничества по уголовным делам не следует отождествлять с полномочиями отдельного органа предварительного расследования.

Для субъектов уголовного процесса правила международных договоров не устанавливают дополнительных полномочий, не определяют конкретного процессуального порядка деятельности. Это справедливо как для отдельного органа дознания, следователя, прокурора, так и для всех правоохранительных органов и органов прокуратуры. В международных договорах это обстоятельство выражается в правиле: при исполнении международных поручений применяется законодательство своей страны.

В исследовании сделан вывод о том, что на внутригосударственном уровне следует выделять три самостоятельных субъекта: учреждение юстиции, центральный орган учреждения юстиции, орган предварительного расследования. Эти субъекты обеспечивают сотрудничество Российской Федерации по уголовным делам, но не подменяют ее. Каждый из перечисленных субъектов выполняет свои задачи. Компетенция и объем действий этих субъектов должны определяться на уровне внутригосударственного законодательства.

Второй параграф второй главы имеет название «Правила международных договоров, определяющие внутригосударственную деятельность при международном сотрудничестве по уголовным делами,

Автор исходит из того, что правила международных договоров определяют отношения между субъектами, их подписавшими, т.е. государствами. Это означает, что в самих межгосударственных договорах содержатся условия изменения юрисдикции запрашивающим государством и установление юрисдикции запрашиваемым государством по отдельным вопросам производства по уголовному делу.

Одновременно с этим в работе утверждается, что межгосударственные договоры имеют ограниченные возможности в непосредст-

венном регулировании уголовно-процессуальных отношений на национальном уровне. В параграфе доказывается, что правило международного договора не может быть самостоятельной уголовно-процессуальной нормой, а является лишь условием к тому к процессуальному действию, которое должно быть определено во внутреннем законодательстве.

Форма международного поручения, способ его направления, установленные в международном договоре для каждого вида взаимодействия по уголовному делу. Выполнение этих правил международного договора является гарантией того, что запрос исходит от государства в целом. В параграфе рассматриваются последствия несоблюдения установленной формы и порядка направления запроса о содействии.

Применительно к деятельности органов расследования подвергнуты анализу две группы правил международных договоров: 1) условия возникновения права на получение от иностранного государства содействия по уголовному делу; 2) условия реализации обязанности по оказанию содействия по уголовным делам.

Третий параграф второй главы имеет название «Деятельность органа предварительного расследования при запросе Россией содействия по уголовным делам от иностранного государства». В параграфе рассматривается структура деятельности российских органов в ситуациях, когда международная просьба исходит от России, а содействие оказывается другим государством.

Автор выделяет ряд этапов такой деятельности: 1) принятие по уголовному делу решения о том, что для расследования уголовного дела требуется проведение действий вне пределов юрисдикции Российской Федерации; 2) оформление и направление Российской Федерацией международного поручения о проведении необходимых действий; 3) получение иностранным государством поручения и принятие решения о производстве необходимых действий; 4) фактическое выполнение действий иностранными органами.

При анализе каждого этапа рассматривается характер и степень участия российских органов предварительного расследования. Автор приходит к выводу, что внутри России деятельность имеет «уголовно-

процессуальную составляющую» и «международную составляющую». Орган предварительного расследования является лишь «инициатором» просьбы о международном содействии, поскольку не обладает компетенцией устанавливать международные отношения. Международная просьба России представляет собой совокупность действий органа предварительного расследования и органа внешних сношений.

Исполнение просьбы, исходящей от России, происходит вне ее юрисдикции, а потому подчиняется требованиям иностранного уголовно-процессуального закона.

В параграфе диссертант подвергает анализу ст. ст. 453, 454, ст. 460 УПК РФ, а также рассматривает ряд частных практических вопросов, направленных на эффективность исполнения российского поручения по уголовному делу.

Четвертый параграф второй главы имеет название «Деятельность органов предварительного расследования при оказании Россией международного содействия по уголовным делам». В параграфе рассматривается структура деятельности российских органов в ситуациях, когда международная просьба исходит от иностранного государства, а содействие по уголовному делу оказывает Российская Федерация.

Автор выделяет следующие этапы такой деятельности: 1) формирование и направление иностранным государством просьбы об оказании Россией содействия по уголовному делу; 2) принятие просьбы российскими государственными органами, вынесение решения об оказании содействия или отказе в таковом, об объеме международного содействия и формах, в которых будет оказываться такое содействие; 3) направление результатов такого содействия в адрес компетентного органа иностранного государства.

Исходя из того, что орган предварительного расследования выполняет только часть международного взаимодействия, уделено внимание определению субъекта, который фактически принимает решение об оказании содействия, о его объеме. Вскрыты неопределенности в этом вопросе, которые порождены подзаконными правовыми актами. Автор показывает две группы действий, которые обеспечивают межгосударственное сотрудничество по уголовным делам: 1) группа

действий, порождающих оперативно-розыскные, административные отношения; 2) группа действий, которые могут порождать уголовно-процессуальные отношения.

В третьей главе «Особенности некоторых институтов уголовного процесса в условиях международного взаимодействия по уголовным делам» рассматриваются следующие вопросы: 1) правомерность оказания международного содействия путем производства в России уголовно-процессуальных действий; 2) особенности производства отдельных следственных действий; 3) доказательственное значение для уголовного дела результатов, полученных за пределами Российской Федерации.

Первый параграф третьей главы имеет название «Основания к оказанию международного содействия по уголовным делам путем производства уголовно-процессуальных действий».

Уголовно-процессуальный закон устанавливает, что для производства уголовно-процессуальных действий органами предварительного расследования необходимо постановление о возбуждении в России уголовного дела в порядке ст. 140-149 УПК РФ. Именно этот правоприменительный акт является обязательным условием для производства всех последующих следственных и иных процессуальных действий. В этой связи подвергается сомнению позиция, согласно которой запрос, исходящий от иностранных органов, является непосредственным основанием для осуществления в России уголовно-процессуальной деятельности. Автор доказывает, что сам по себе факт производства по уголовному делу не имеет прямого значения для российского правоприменителя.

Автор делает вывод, что выполнение уголовно-процессуальных действий при оказании международного содействия возможно, но вовсе не обязательно, возможны эти действия только в случаях, установленных внутренним законодательством. Производству именно уголовно-процессуальных действий должно предшествовать властное решение, которое по юридической значимости должно быть аналогично постановлению о возбуждении уголовного дела. По действующему законодательству это может быть постановление «Об исполнении запроса иностранного государства», вынесенное на

основании ст. 457 УПК РФ. Хотя положений, установленных этой правовой нормой, явно недостаточно. Автор полагает, что требуется на уровне федерального закона урегулировать особую форму уголовного процесса «Возбуждение и производство по оказанию международного содействия», поэтому УПК РФ нуждается в дополнениях.

Второй параграф третьей главы имеет название «Особенности производства при оказании международного содействия по уголовным делам». Этот параграф тесно связан с предыдущим. На примере задержания и применения мер пресечения, действий по получению показаний, а также действий, связанных с изъятием предметов, необходимых для иностранного судопроизводства, показаны пробелы в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве, которые препятствуют правомерному поведению органов предварительного расследования.

Если нет уголовного дела, возбужденного и расследуемого на территории России, то производить следственные действия с применением процессуального принуждения нельзя, поскольку это прямо не предусмотрено законом. В этой связи автор подвергает сомнению точку зрения, что получение показаний по просьбе иностранного государства всегда должно проводиться по правилам допроса.

В работе также показано, что без внесения изменений и дополнений в действующий уголовно-процессуальный закон неправомерно применять сроки задержания и заключения под стражу в целях выдачи (экстрадиции), установленные в международных договорах (так, в соответствии со ст. ст. 59 и 62 Минской конвенции этот срок может составлять до трех месяцев и 15 дней).

Автор полагает также, что существующих норм УПК РФ недостаточно для принудительного изъятия на территории России предметов, необходимых для уголовного судопроизводства в других государствах.

Рассмотрены также некоторые вопросы, связанные с присутствием иностранных представителей при производстве процессуальных действий.

Третий параграф имеет название «Значение результатов иностранного содействия по уголовным делам». Автор рассмотрел ряд дискуссионных вопросов доказательственного права. Показано, что материалы, полученные от иностранного государства, по своим признакам наиболее «близко» соответствуют таком виду доказательства, как «иной документ». Однако в полной мере такие материалы не отвечают требованиям ни одного из видов доказательств, установленных в УПК РФ. В этой связи выдвинута гипотеза, что такие материалы следует рассматривать как самостоятельный вид доказательства.

Даются рекомендации по оценке допустимости материалов, полученных в ходе деятельности иностранных органов.

Основные положения диссертации изложены в следующих работах автора:

Щербаков В.В., Базылин СО. Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам как средство унификации и источник правореализации // Актуальные вопросы деятельности органов безопасности на современном этапе: Сборник научных статей преподавателей и адъюнктов. М. 1997. Т. 2. С. 23-37. Объем - 0,6 п/л. Объем авторского участия - 0,3 п/л.

Щербаков В.В. Содержание деятельности внутригосударственных органов при международном взаимодействии по уголовным делам // Актуальные вопросы правового обеспечения государственной безопасности в современных условиях: Сборник научных статей преподавателей, адъюнктов и соискателей. Академия ФСБ РФ. М. 2001. Вып. 7 с. 290-307. Объем 0,7 п/л.

Щербаков В.В. Деятельность российских органов предварительного расследования при оказании международного содействия по уголовным делам // Актуальные вопросы правового обеспечения государственной безопасности в современных условиях: Сборник научных статей преподавателей, адъюнктов и соискателей. Академия ФСБ РФ. М. 2004. Вып. 9. С. 234-254. Объем 0,8 п/л.

Щербаков В.В. Деятельность органа предварительного расследования при запросе Россией правовой помощи по уголовным делам от иностранного государства // Актуальные вопросы правового обеспечения государственной безопасности в современных условиях: Сборник научных статей преподавателей, адъюнктов и соискателей. Академия ФСБ РФ. М. 2004. Вып. 9 с. 211-233. Объем 0,5 п/л.